Год 1699 нашей эры, Южная Америка: глубокие зелёные тени в чаще джунглей, косые столбы солнечного света, густой запах перезревших плодов. Ягуары на охоте; орхидеи в цвету; птицы и обезьяны создают шум, который всегда есть в джунглях. А вот и Затерянный Город посреди джунглей: целые гектары солнца и тишины, возникшие из ниоткуда посреди малярийного мрака. Красно - белые пирамиды с гипсовыми орнаментами. Ступени, дворы и улицы, прямые как стрела. Прямее стрелы. Яркая и выразительная архитектура в самом сердце джунглей. Боги и цари, высеченные в камне. А вот и бесстрашный испанский иезуит – наш герой. Его ни с чем не спутать. У него черные глаза, напоминающие маслины, как и у всех испанских священников, но в его глазах блеск, которого обычно не достаёт инквизиторам. На нем черная ряса, сапоги и распятие. Он… ну, скажем «крепко сбитый», и смуглый. Небритый. Он осторожно пробирается сквозь джунгли, и его пытливый взгляд сменяется ошеломлением, когда он обозревает Затерянный Город. Он достаёт из-под рясы квадратный кусок пергамента, разворачивает его и внимательно изучает сложный рисунок, выполненный красными и синими чернилами. Кажется, он сориентировался. Быстро проходит к стене, украшенной настолько злобными мордами гипсовых монстров, что кажется, лианы и орхидеи боятся обвивать их. Он осторожно продвигается по периметру, и, наконец, он у Врат Ягуара. Это величественная гигантская конструкция, покрытая украшениями из красного гипса, увенчанная перемычкой зеленого камня, на которой вырезаны два ягуара, вставших на дыбы и готовых к бою. Глаза и когти барельефов инкрустированы золотом. Больше того, в воротах нет никаких ржавых железных брусьев, ничего такого, нет. Мерцающий голубоватый свет служит створками врат. Он кажется таким плотным, что мешает разглядеть потрясающий город за вратами. Если ваш слух действительно хорош (а у иезуита он хорош), вы услышите, что голубой свет как будто слабо гудит и потрескивает. А что это за мерзкие кучки вокруг врат? Множество горелых насекомых и пара поджарившихся птиц, и ужасная черная перекрученная штука, о которой даже страшно подумать, та, что протягивает когти к голубому свечению в последнем усилии истлевшего скелета. Да ну, просто дохлая макака. Наверное… Вглядываясь в пиктограммы на одной из сторон врат, иезуит, наконец, находит то, что искал: крошечную чёрную щель на лице бога-попугая, который обезглавливает пленника… или удобряет пальму. Зависит от вашего понимания пиктограмм. После внимательного осмотра иезуит лезет в кожаный кошелёк на поясе. Он достаёт некий предмет – золотой ключ странного вида, совсем не похожий на ключ. Как испанский иезуит заполучил этот ключ? Прочёл ли он о существовании этого ключа, в каком – нибудь давно забытом ветхом фолианте, рассыпающемся от старости в Эскориале – дворце и усыпальнице испанских королей около Мадрида. Или же он искал этот ключ в Новом Свете, пережив немыслимые тяготы и опасности? Я знаю об этом столько же, сколько и вы. Затаив дыхание, он вставляет ключ в щель в клюве бога-попугая. Раздаётся пронзительный визг, и иезуит понимает, что о его присутствии уже кому–то известно. Возможно, что оповещённых несколько. Голубоватый свет бликует и гаснет на мгновение. Воспользовавшись случаем, испанский иезуит без разбега прыгает во врата, что затруднительно для человека, облачённого в сутану. Как только его ноги касаются камня, голубоватый свет появляется снова, и москит, последовавший за иезуитом сквозь врата, находит ужасную, хотя и не преждевременную смерть во вспышке искр. Иезуит вздыхает с облегчением. Он вошёл в Затерянный Город. Прокладывая путь сквозь это ужасное нагромождение геометрических загадок он находит тенистый дворик, в котором плещет фонтан. Столы и стулья высечены из камня. Он садится. На столе лежит свиток пергамента, исписанный каллиграфическим почерком. Он с интересом наклоняется, чтобы всмотреться в пергамент. Тень падает в арку, и он, подняв взгляд, видит древнего майя. Майя можно узнать мгновенно. Головной убор из перьев, набедренная повязка из шкуры ягуара, волосы, собранные в блестящий чёрный пучок, нос крючком и высокие скулы. Выражение лица печальное и насмешливое, как и подобает жителю давно исчезнувшей империи. Конец иезуиту? Нет, потому что древний майя кланяется, так что качаются перья на голове, и спрашивает: - Чем я могу услужить Сыну Небес? Иезуит смотрит в пергамент. - Ну, большая «маргарита» подойдёт. Со льдом и с солью, ладно? Сделай две. Я жду друга. - Хорошо, - отвечает древний майя и тихо удаляется. Люблю я такие мгновения. Я наслаждаюсь несоответствием реальности и иллюзии. Представляю себе шок воображаемого наблюдателя, который решит, что попал в английский комедийный скетч. Знаете, почему я выжил на этой работе, год за годом, одно поганое задание за другим, и никакой поддержки? Потому, что у меня развито чувство нелепого. И ещё, у меня нет выбора.