Кейдж Бейкер. Койот Небес. (Цикл Компания). Время действия – 1699 год от Рождества Христова. Место действия – Южная Америка: глубочайшие джунгли, зеленые тени, пляшущие отблески солнечного света, густой запах перезрелых фруктов и прелой листвы. Ягуары рыщут в поисках добычи. Цветение орхидей в разгаре. По всему лесу маленькие птицы и обезьяны производят непрерывный шум, типичный для маленьких птиц и обезьян. В самом центре джунглей стоит Потерянный Город: неожиданный островок солнечного света и тишины в центре сумрака, насквозь пропитанного малярией. Пирамиды, отделанные красной и белой штукатуркой. Ступени, дворики и улицы, прямые как смерть и даже прямее. По-настоящему производящее впечатление творение неизвестного зодчего в центре неизвестности. Над Городом вечно бдят высеченные из камня короли и боги. А вот и наш герой – отважный Испанский Иезуит. Вы просто не сможете спутать его с кем-нибудь другим. Как практически у всех испанских священников, его глаза темно-карие, но в них прячется то озорное и пытливое выражение, которого обычно не хватает иерархам Инквизиции. У него есть все, что нужно иезуиту – черный просторный балахон, башмаки, распятие; он невысок, хотя нет, скажем «компактного телосложения». Кожа его лица имеет слегка оливковый оттенок, впрочем, побриться ему бы не помешало. Иезуит осторожно пробирается сквозь джунгли, когда он впервые видит Потерянный Город, его маленькие проницательные глаза расширяются. Откуда-то из недр своего балахона он извлекает свернутый в квадрат кусок пергамента и разворачивает его, чтобы изучить сложный план, изображенный красными и синими чернилами. Возможно, Иезуит находит направление, потому что он начинает быстро двигаться к стене, украшенной хмурыми гипсовыми чудовищами, ужасающий гнев которых, кажется, удерживает на расстоянии даже лианы и орхидеи. Далее он идет вдоль периметра стены: десять метров, двадцать метров, тридцать и, наконец, подходит к Воротам Ягуаров. Это величественные вздымающиеся мегалиты, построенные из красного гипса, увенчанные перемычкой из зеленого камня, на барельефе которой высечено два ягуара, борющихся друг с другом, стоя на задних лапах, их глаза и клыки инкрустированы золотом. Но более того – в проеме между мегалитами нет настоящих ворот, там нет заржавевшей железной решетки. Вместо этого там твердой волной мерцает тусклое синее марево, слегка искажая вид на сказочный город впереди. Если у вас хороший слух (а у Испанского Иезуита он несомненно хороший), вы можете услышать, что синее марево слегка звенит, потрескивает и жужжит. Что же лежит здесь маленькими мерзкими кучками вокруг проема ворот? Сотни изжарившихся жуков, одна или две изжарившиеся птицы и, господи, Испанский Иезуит даже не хочет думать о почерневшей и скрученной фигуре, лишившаяся плоти рука которой высовывается из-под синего марева. Хотя, с другой стороны, эти останки вполне могут принадлежать и мертвой обезьяне. Вглядываясь в детали пиктографических письмен, поднимающихся по одной стороне ворот, Иезуит обнаруживает то, что искал: маленькую черную щель на лице попугая-божества, который обезглавливает пленника, а может, удобряет банановую пальму – все зависит от вашего умения расшифровывать пиктографические письмена. После тщательного осмотра Иезуит лезет в маленький кожаный мешочек на своем поясе. Оттуда он извлекает на свет артефакт – золотой ключ странной формы, совсем не похожий на ключ. Как Испанский Иезуит заполучил такой ключ? Прочитал ли он легенду о его существовании в каком-нибудь давно забытом томе, пылящемся на дальней полке библиотеки Эскориала? Искал ли он его по всему Новому Свету, следуя по неверно-расплывчатому следу путем несказанных опасностей? Вам, как и мне, остается только гадать. Затаив дыхание, он вставляет ключ в щель, расположенную в клюве попугая-бога. Немедленно раздается высокий пронзительный шум, и Испанский Иезуит без лишних слов понимает, что кто-то предупрежден о его присутствии. Возможно, что этот кто-то совсем не один. Синее марево колеблется и на секунду исчезает. Пользуясь представившейся возможностью, Испанский Иезуит прыгает в проем ворот, двигаясь поразительно быстро для человека, носящего длинную сутану. Он еще не успевает приземлиться на брусчатку за воротами, как синее марево восстанавливается, и любопытный москит, пытающийся последовать за Испанским Иезуитом, встречает ужасную, хотя и не безвременную смерть во вспышке искр. Испанский Иезуит вздыхает с явным облегчением. Он уже на территории Потерянного Города. Держа свой путь через ужасающие кварталы, очертания которых представляют собой неразрешимую загадку, он обнаруживает затененный внутренний дворик, в котором раздается плеск фонтанов. Здесь располагаются вырезанные из камня столы и сиденья. Он садится. На столе лежит жесткий пергамент, покрытый каллиграфическими письменами. Иезуит наклоняется и изучает его с нескрываемым интересом. Напротив иезуита, в арке появляется тень, он поднимает голову и видит Древнего Майя. И снова это тот парень, которого вы ни с кем не спутаете. Головной убор из перьев, килт из шкуры ягуара, копна черных шелковистых волос. Крючковатый нос и высокие скулы. Печально-презрительное выражение лица, как нельзя кстати подходящее гражданину давно исчезнувшей империи. Неужели Испанскому Иезуиту пришел конец? Нет, потому что Древний Майя кланяется так низко, что зеленые перья на его голове едва ли не касаются земли, он осведомляется: – Чем я могу служить Сыну Небес? Иезуит пристально смотрит на пергамент. – Пожалуй, неплохо было бы попробовать Маргариту Гранде. На камнях и с солью, пожалуйста? И принесите два бокала. Я жду приятеля. – Хорошо, – отвечает Древний Майя и медленно исчезает. Мальчик мой, мне нравятся такие моменты. Я получаю настоящее наслаждение, глядя на то, как иллюзия резко контрастирует с реальностью. Я воображаю, в каком шоке находится воображаемый зритель, который должен думать, что он оказался в британской комедии положений. Знаете, почему я выжил на этой работе, год за годом выполняя одно паршивое задание за другим паршивым заданием даже без возможности с кем-то посоветоваться? Потому что я отлично отношусь к бессмыслице любого рода. А заодно и потому, что у меня просто нет выбора.