Кейдж Бейкер Небесный Койот Глава 2 Год 1699 от Рождества Христова, Южная Америка: дремучие джунгли, зеленые тени, косые лучи света, тяжелые прелые запахи. Ягуары на охоте. Орхидеи в цвету. Крохотные птицы и обезьянки галдят, как обычно галдят обезьянки и птицы. Здесь, в самой чаще, лежит Затерянный Город: нежданный остров света и тишины посреди малярийного сумрака. Красные и белые ступенчатые пирамиды. Лестницы и дворики, и улицы, прямые как смерть. Еще прямее. Весьма впечатляющая архитектура для такой тмутаракани. Повсюду изображения богов и королей. А вот и он, наш герой -- бесстрашный испанский иезуит. Его ни с кем не перепутаешь. Глаза в точности как у всех испанских священников –- маленькие, темные, точно изюминки, -- но с тем живым блеском, которого недостает подлинным инквизиторам. На нем черное одеяние, сапоги, распятие. Он мал ростом... ладно, пусть будет «компактного телосложения», - и с оливковым цветом лица. Ему пора побриться. Иезуит осторожно пробирается по джунглям, и его проницательные глаза расширяются при виде Затерянного Города. Откуда-то из рясы испанец извлекает прямоугольник пергамента, разворачивает, чтобы рассмотреть красно-синий узор. Похоже, наш герой следопыт, где находится, и резво направляется к стене, разукрашенной сердитыми чудовищами. Эти гипсовые монстры так ужасны в своей ярости, что отпугивают даже лианы и орхидеи. Иезуит обходит стену по периметру: десять метров, двадцать, тридцать -- и вот он у Врат Ягуара. Это -- величественное, вздымающееся ввысь сооружение из чего-то красного вроде гипса. Мегалит увенчан притолокой из зеленого камня, на нем барельеф: пара поднявшихся на дыбы ягуаров. Звери неудержимо рвутся в бой. Их глаза и когти инкрустированы золотом. Но -- постойте: в проеме нет никаких дверей, нет даже ржавых решеток. Вместо этого там мерцает сплошной поток синего света, мешающий разглядеть таинственный город. Если у вас великолепный слух (как у нашего героя), вы можете различить, как световой поток тихонько гудит, жужжит, потрескивает. Но что это за отвратительные кучи у подножия ворот? Сгоревшие насекомые, пара сожженых птиц, и – о, боже, наш иезуит не хочет даже думать, что это -- почерневшее, скрученное – лежит там, касаясь костями синей волны. Впрочем, это может быть мертвая обезьяна. Рассмотрев пиктографическую инструкцию на стояке ворот, испанец находит, что искал: тонкую черную щель на лице божества. (Этот идол может отрубить пленнику голову или удобрить банановую плантацию -– в зависимости от того, как хорошо вы разбираетесь в пиктограммах). Внимательно изучив щель, он тянется к маленькой кожаной сумке на поясе и достает странный предмет – золотой ключ, меньше всего похожий на ключ. Как подобная вещь могла достаться испанскому иезуиту? Прочел ли он легенду о ней в какой-нибудь позабытой книге, гниющей в библиотеке Эскориала? Добыл где-то в Новом Свете, пройдя тайными тропами, преодолев невыразимые опасности? Вы знаете об этом столько же, сколько и я. Затаив дыхание, испанец вставляет ключ в клюв божества. Раздается пронзительный, режущий уши звук, и испанец понимает, что кто-то предупрежден о его присутствии. Может быть, не один. Спустя мгновение синий луч дрожит и гаснет. Прикинув свои возможности, иезуит прыгает в проем, двигаясь замечательно быстро для человека в сутане. Едва он приземляется на тротуар, синий свет вспыхивает вновь, и москит, пытавшийся последовать за человеком, находит ужасную, хотя и не преждевременную, смерть во вспышке искр. Иезуит облегченно вздыхает. Он сумел войти в Затерянный Город. Пробравшись среди чудовищного нагромождения таинственных конструкций испанец находит тенистый дворик, где шумит фонтан. Здесь есть столики и сиденья из камня. Он садится. На столе лежит исписанный красивым ровным почерком пергамент. Иезуит с интересом наклоняется над ним. Из арки напротив падает тень, и, подняв глаза, он видит древнего индейца майя. И снова вам не составит труда опознать незнакомца. Головной убор из перьев, шкура ягура на бедрах, черные блестящие волосы, стрижка «под горшок». Нос крючком и высокие скулы. Печаль и насмешка на лице, вполне уместные для представителя давно исчезнувшей империи. Вот и конец нашему герою? Нет, ибо майя склоняется в поклоне, так что зеленый плюмаж прыгает вперед, закрывая лицо, и осведомляется: - Чем я могу служить Сыну Неба? Иезуит снова склоняется над пергаментом. - Что ж... пожалуй, большую «Маргариту». Со льдом, и солью, ясно? И принесите две, я жду друга. - Хорошо, - отвечает майя, и молча скользит прочь... Господи, до чего же я люблю такие моменты! Обожаю этот резкий контраст между иллюзией и реальностью. Могу представить себе потрясение случайного свидетеля: он решил бы, что попал в театр абсурда. Знаете, как я выжил при такой работе -- год за годом, одно паршивое задание за другим, и никаких психоаналитиков? У меня очень хорошее чувство юмора. А потом -- у меня нет выбора.