1699 год, Южная Америка: самая чаща джунглей, зеленые тени, косые лучи солнца, тяжелый прелый запах. Ягуары охотятся. Орхидеи цветут. Маленькие птички и обезьянки, беспрерывно вопят на заднем плане так, как это умеют делать только маленькие птички и обезьянки. И вот Затерянный Город посреди джунглей: акры солнечного света и тишины, весьма неожиданные для самого центра этого малярийного уныния. Пирамиды, покрытые красной и белой штукатуркой. Лестницы, дворы, улицы прямые как стрела. Слишком прямые. Поистине впечатляющая архитектура прямо у черта на куличках. Всюду вырезаны изображения правителей и богов. И вот наш герой - бесстрашный испанец-иезуит. Ты его точно ни с кем не спутаешь. У него маленькие черные глазки (какие положено иметь любому испанскому проповеднику), но с озорным оттенком (какого недостает обычно этим магистрам инквизиции). На испанце черная ряса, сапоги, распятие. Он низенького роста, что ж, лучше сказать \"сложен компактно\". Коричневое лицо давно стоило бы побрить. Он осторожно пробирается сквозь джунгли, и его умные маленькие глазки расширяются, когда их взору предстает Затерянный Город. Откуда-то из своей рясы он достает квадратик сложенной овечьей шкуры и разворачивает его, чтобы изучить сложный план, начерченный красными и синими чернилами. Кажется, испанец понимает, куда идти дальше, поэтому быстро направляется к стене, украшенной сердитыми монстрами из гипса. Их ярость настолько ужасает, что кажется даже лианы и орхидеи боятся вторгнуться на их территорию. Наш герой движется вдоль стены и, через десять-двадцать-тридцать метров, в конце концов, подходит к Воротам Ягуара. Ворота представляют собой величественный мегалит из красного гипса. На верхней части ворот барельеф из зеленого камня, на котором изображена пара вздыбленных ягуаров, готовых к драке. Их глаза и когти инкрустированы золотом. Нет, этот проход сложно назвать воротами: никаких створок, ржавеющих решеток – ничего подобного! Вместо этого непрерывная завеса мерцающего голубого света отделяет от остального мира простирающийся за воротами легендарный город. И только человек, у которого действительно хороший слух (а у иезуита слух отменный), может уловить легкий гул и потрескивание, исходящие от голубого свечения. И что за отвратительные маленькие кучки повсюду у подножия ворот? Множество поджаренных жуков, пара птиц, и - О! Боже! - испанец-иезуит не хочет даже и думать, кем был раньше этот обугленный и скрюченный труп, тянущий костлявую лапу к голубому свету. Хотя, возможно, это просто мертвая обезьяна. Изучив пиктографические письмена на одной из сторон прохода, иезуит наконец находит то, что искал - крошечное черное отверстие на голове божества, изображенного в виде попугая. Божок либо обезглавливает пленника, либо удобряет банановую пальму - зависит от того, насколько хорошо ты умеешь читать пиктограммы. После внимательного осмотра, наш герой достает из своей поясной сумки странный, непохожий на своих собратьев, ключ из чистого золота. Откуда у иезуита-испанца взяться такому ключу? Может быть, он узнал о его чудесном существовании из давно позабытого фолианта, ветшающего в библиотеках Эскориала. Может быть, он обнаружил его уже здесь, проследовав по давно забытому следу сквозь невообразимые опасности Нового Света. Я знаю об этом столько же, сколько и ты. Затаив дыхание, иезуит вставляет ключ в отверстие, находящееся в клюве божества. Тут же раздается высокий пронзительный звук, который служит испанцу-иезуиту сигналом того, что некто предупрежден о его присутствии. А может быть, там несколько этих «некто». Голубой свет вздрагивает и на секунду гаснет. Воспользовавшись моментом, испанец-иезуит прыгает в проход, двигаясь удивительно быстро для человека в рясе. Еще до того, как он приземлился на мостовую по ту сторону прохода, голубое свечение становится таким же ровным, каким и было; а комар, попытавшийся последовать за иезуитом встречает ужасную, хотя и вполне своевременную смерть в снопе искр. Испанец облегченно вздыхает. Ему удалось проникнуть в Затерянный Город. Пройдя сквозь устрашающую и таинственную громаду ворот, иезуит оказывается в тенистом дворике с бьющим фонтаном. Кроме фонтана здесь есть каменные столы и сиденья. Испанец-иезуит садится. На одном из столов лежит лист пергамента, исписанный каллиграфическим почерком. Иезуит подается вперед, с интересом всматриваясь в него. Из арки выплывает тень, наш герой поднимает глаза и видит древнего индейца майя. Это тоже легкоузнаваемый персонаж. Головной убор украшенный перьями, набедренная повязка из шкуры ягуара, шелковистые черные волосы, прическа как у королевского пажа. Крючковатый нос и высокие скулы. Печальное, но в то же время насмешливое выражение лица, присущее всем представителям давно исчезнувших цивилизаций. Неужели испанцу-иезуиту пришел конец?! Нет, потому что древний индеец майя кланяется так, что становятся видны перья из украшения на его затылке. Индеец спрашивает: - Чем могу служить, Сын Небес? Иезуит опускает глаза на пергамент. - Этот коктейль, Маргарита с ликером Гран Марнье, кажется вполне сносным. Принесите на скалы, не забудьте соль. Сделайте два. Я жду друга. - Ваш заказ: две Маргариты. - отвечает древний индеец майя и тихо ускользает. Как же я люблю такие моменты, парень! Мне доставляет настоящее удовольствие наблюдать за тем, как резко отличается иллюзия от действительности. Могу представить себе шок человека, который увидел бы это. Он наверняка решил бы, что оказался на каком-нибудь английском юмористическом скетч-шоу. Знаешь почему я все еще жив, выполняя эту паршивую работу год за годом, задание за заданием абсолютно без всякой помощи? Потому что я имею совершенно четкое представление о всей смехотворности происходящего. Ну, еще потому, что у меня нет другого выбора.