Кейдж Бейкер. Небесный койот. (Цикл Компании) 1699 год от Рождества Христова. Место наших событий – Южная Америка, глубокие джунгли: сумрачные заросли, тут и там пронизанные косыми солнечными лучами, густой запах перезрелых плодов. Орхидеи в цвету, бесшумно скользящие ягуары. Фоном этому – непрерывный гвалт обезьянок и мелких птах. И вот – в самой чаще джунглей – Затерянный Город. Внезапное изобилие солнечного света и полная тишина посреди этого нездорового полумрака. Красно-белые пирамиды, ступени, улицы и площади формы настолько правильной, словно вычерчены по линейке. Даже чётче. Кругом барельефы божеств и правителей. Воистину впечатляющая архитектура в глубине неизведанных земель. А вот и наш герой – отважный испанский иезуит, вы сразу его узнаете. Его глаза – те самые острые глазки-бусинки, что отличают испанских священников. Правда, с некоторым особым блеском, коего магистрам инквизиции обычно не хватает. На нём чёрная ряса, ботинки, распятие. Совсем коротышка; и, скажем так: крепко сбит – весь круглый, как оливка. Да и побриться ему не помешало бы. Он осторожно пробирается сквозь джунгли. При виде Затерянного Города его маленькие хитрые глазки широко распахиваются. Откуда-то из складок рясы он вытаскивает сложенный квадратом пергамент из овечьей кожи, разворачивает его и углубляется в изучение мудрёной схемы, выведенной красными и синими чернилами. Похоже, он определяет, где находится, и быстрым шагом направляется к стене, украшенной хмурыми гипсовыми чудовищами. Вид их настолько свиреп, что даже лианы и орхидеи предпочитают разрастаться где-нибудь поодаль. Иезуит держит свой путь вдоль внешней границы стены. Десять метров, двадцать меров, тридцать… наконец, он достигает Ягуаровых Ворот. Ворота – вздымающиеся ввысь величественные мегалиты. Они сделаны из чего-то похожего на красный гипс и венчаются перекрытием зелёного камня. Перекрытие украшено барельефами двух сражающихся ягуаров – свирепые звери стоят на задних лапах, глаза и когти их инкрустированы золотом. Мало того! Представьте, в проходе под перекрытием не видно ни створок, ни даже ржавых железных решёток. Вместо этого тускло мерцает непрерывный поток голубого света, не позволяя отчётливо разглядеть находящийся за воротами сказочный город. Ну, а если ваш слух достаточно остр – а испанский иезуит слышит неплохо – вы сможете различить, как этот световой поток слегка жужжит и потрескивает. Но что это за подозрительные кучки там, под воротами? Великое множество сгоревших жучков, одна-две птички и – о, Боже! – испанский иезуит даже не будет гадать, что там наверху, потемневшее и скрюченное, да-да, вот это, вытянувшее к голубому сиянию свою иссохшую конечность… Хотя, может статься, это просто мёртвая обезьянка. Внимательно изучив пиктографические знаки, взбегающие по воротному столбу, иезуит находит то, что искал: узкую чёрную щель в клюве божества-попугая, который то ли обезглавливает пленника, то ли удобряет банановый росток – знай вы пиктографию в достаточной степени, то сомнений бы не было. Рассмотрев щель поближе, иезуит тянется к небольшой кожаной сумке на поясе и извлекает из неё некий артефакт – золотой ключ странной формы, на ключ, в общем-то, непохожий. И где только он его раздобыл? Быть может, прочитал легенду о его существовании в каком-нибудь позабытом свитке, что истлевал в библиотеках Эскориала? (прим.: Эскориал (Эскуриал) – монастырь-дворец в Испании, в Нижней Кастилии, близ Мадрида). Или, трактуя загадочные знаки и преодолевая немыслимые опасности, проследил его путь через весь Новый Свет? Я, как и вы, могу лишь догадываться. Сдерживая дыхание, он вставляет ключ в щель клюва божества-попугая. Тотчас раздаётся пронзительный визжащий звук, и безо всякой подсказки иезуит понимает – кое-то предупреждён о его визите. Голубой свет тускнеет и гаснет на секунду. Не упуская момента, испанский иезуит прыгает через проход – удивительно резво для человека в длиннополой рясе. Едва он приземляется по ту сторону ворот, как голубой свет зажигается снова. Москиты, летящие за ним по пятам, вспыхивают снопом мелких искр – смерть ужасная, но, в общем-то, вполне ожидаемая. Испанский иезуит издаёт вздох облегчения – он сумел проникнуть в Затерянный Город. Плутая между безумным нагромождением загадочных геометрических строений, он находит тенистый дворик с брызжущим фонтаном, со столами и сиденьями, вырезанными из камня. Он садится. На столе перед ним лежит высохший лист пергамента, заполненного каллиграфическим письмом. Он с интересом вытягивает шею, чтобы изучить пергамент, но тень, появившаяся в арочном проёме, отвлекает его внимание. Он поднимает взгляд и видит перед собой индейца древнего племени майя. И этого малого, опять таки, вы безошибочно узнаете. Украшенный перьями головной убор, юбка из шкуры ягуара, чёрный пук шёлковых волос. Крючковатый нос и высокие скулы, мрачное и насмешливое выражение лица – по всему видно, что это представитель давно исчезнувшей империи. Быть может, для испанского иезуита настал последний час? Однако нет – индеец древнего племени майя кланяется так низко, что зелёные перья его головного убора ходят ходуном, и спрашивает: - Чем я могу служить Сыну Неба? Иезуит заглядывает в пергамент. - Ну, скажем, стаканчик Маргариты Гранде было бы неплохо. Лёд не размешивать, и не забудь про соль, будь добр. Сделай-ка парочку – я поджидаю приятеля. - Будет исполнено, - отвечает индеец древнего племени майя и бесшумно скользит прочь. Боже мой, как я люблю такие моменты! Что за удовольствие – следить, как иллюзия всё больше и больше противоречит действительности. Я представляю себе шок воображаемого наблюдателя, который решил бы, что попал в сюжет комедийного шоу. Знаете ли вы, почему я ещё не помер на этой работе, трудясь из года в год, от одного осточертевшего задания к другому, не имея ни единой подсказки? Всё потому, что у меня особенная тяга к забавным ситуациям. А так же и потому, что просто нет выбора.