Фелисити прижала телефон к уху. Тиканье часов мешало расслышать голос окружного прокурора, который продолжал отнекиваться:

- То, на что вы намекаете, просто не соответствует правде.

Ее собеседника звали Том Дэниелс, и был он прокурором округа Нью-Йорк. Фелисити общалась с ним уже не первый раз, и после каждого звонка он, казалось, брал трубку все неохотней.

- Я вовсе ни на что не намекаю, - ответила Фелисити. – Лишь задаю вопросы.

- Прошу вас!

Это был излюбленный маневр Дэниелса. Фелисити уже насмотрелась такого в интервью: стоило кому-то задать неудобный вопрос, как прокурор выдавал свое фирменное «Прошу вас». Бровь при этом дергалась вверх, выражая удивление и печаль, которые своим бесцеремонным вопросом вызвал собеседник. Прокурору шел пятый десяток, но его бронзовая от автозагара физиономия оставалась невероятно выразительной и живой.

- Вы просто тратите мое и свое время. Я знаю Брендона: он вряд ли позволил бы своим сотрудникам собирать пустые сплетни…

Дэниелс намекал на Брендона Абермана, главреда Daily News. Фелисити пропустила этот выпад мимо ушей. Явный отвлекающий маневр. Впрочем, Брендон в самом деле куда охотней отправлял ее писать о клопах, а не прокурорах.

- Юный отпрыск богатого семейства разгуливает на свободе, несмотря на уйму доказательств…

- Отпрыск, - фыркнул Дэниелс. – Рад, что на страже журналистики стоят люди с таким богатым словарным запасом. Фелисити, потрудись вы побольше узнать о логике судопроизводства, то поняли бы, что у такого исхода дела имелись все основания.

- Какие основания? Вроде тех, что родители обвиняемого близко знакомы с мэром?

- Фелисити, милая моя, - назидательно протянул Дэниелс. Словно отец нашкодившему ребенку: «Фелисити, поди сюда. Как тебе не стыдно?» - Неужто вам больше нечем заняться, кроме как донимать окружного прокурора коварными вопросами? Уверен, вашим талантам есть куда лучшее применение.

Фелисити, как и большинство ее коллег, работала в главном помещении редакции - большом офисном пространстве. Под потолком висели экраны телевизоров, беззвучно перемигиваясь картинками. Фелисити сидела возле лифтов: над головой у нее тикал шумный циферблат, по бокам мерцали стекла зашторенных кабинетов и переговорки. Впереди же, сквозь пару больших окон, отделенных от Фелисити пустыми столами - столами тех, кому не повезло угодить под недавнюю волну сокращений, - виднелись лоскутки неба в обрамлении соседних зданий. Между окнами примостилась доска с объявлениями, перед которой в данный момент застыла коллега Фелисити, Мелинда Гэйнс. Она поднесла к губам чашку и сделала неторопливый глоток. Мелинда занималась политическими расследованиями и вела в газете колонку. Но сейчас она, должно быть, изучала объявление о внутренней позиции менеджера по соцсетям.

Фелисити оно тоже не раз попадалось на глаза, но серьезно та вакансию не рассматривала. Не для того, в конце концов, Фелисити столько лет училась и так напряженно работала! Она по прежнему верила в журналистику. Кроме того, и платили SMM-щику поменьше. Однако Фелисити не могла отделаться от мысли, что через год-другой соцсети никуда не денутся, а вот Daily News такого испытания временем может и не пережить. А то, что вакансия привлекла внимание Мелинды Гэйнс, настраивало на еще более мрачный лад. Как никак, коллеге Фелисити было сорок четыре, она написала кучу прекрасных репортажей, и за свою карьеру разоблачила целую плеяду нечистых на руку судей. Если даже Мелинда всерьез задумалась о том, чтобы сменить работу, значит, будущее журналистов действительно висит на волоске. Точнее, на доске с объявлениями.

- Благодарю за заботу, Том. Я вполне довольна тем, как распоряжаюсь своими навыками.

Фелисити не собиралась вестись на провокации. Пускай Дэниелз потеряет бдительность – а потом рвет волосы на макушке, когда прочитает статью о суде. Ей всего тридцать три, напомнила себе Фелисити. Все дороги открыты.

- Правда ли, что вы навещали семью Хэммонд вечером накануне того, как сняли обвинения? – продолжила Фелисити.

- Мне нужно свериться с ежедневником.
Мелинду Гэйнс, которая продолжала размышлять над судьбами журналистики, внезапно заслонила долговязая фигура. К столу Фелисити, помахивая какой-то желтой бумажкой, шел новенький член редакции, стажер Тодд.

- У меня тут убийство! - в его глазах, обрамленных очками в круглой оправе, явно читалось оживление.

Фелисити лишь отмахнулась. Убийства – не по ее части. Она писала о политике и жизни Нью-Йорка, самое большее – о том, как кто-то внезапно скончался, отравившись в модном ресторане. Но убийствами не занималась.

- И все же, вы когда-нибудь встречались лично с родителями обвиняемого? – продолжила допытываться Фелисити.

- Если вам нужна эта информация, я проверю свой календарь и свяжусь с вами.

Черта с два. Дэниелс и трубку взял лишь затем, чтобы она не могла включить в материал емкую фразу «На момент выхода статьи окружной прокурор Том Дэниелс никак не прокомментировал ситуацию». Он будет тянуть резину, пока новость не потеряет актуальность. Пока все не забудут о деле хорошенького мальчика Джеймса Хэммонда. Того самого отпрыска благопристойной семьи, чье светлое будущее едва не пошло под откос после одной вечеринки. Слава богу, делу не дал ход окружной прокурор Том Дэниелс: мальчик же всего-навсего напал на одногруппницу, которая над ним посмеялась!

- Так что, берешься за убийство? – произнес Тодд, вновь приближаясь к Фелисити.