Фелисити Стейплс выслушивала по телефону поучения окружного прокурора Тома Дэниелса о том, что она совершает ошибку. Громкое тиканье часов едва позволяло его расслышать.

— Ваши намеки просто не соответствуют действительности, — утверждал он.

Они разговаривали не в первый раз, и ей все время казалось, что его мнение о ней потихоньку падает все ниже и ниже.

— Я не на что не намекаю, — возразила Фелисити, — я только задаю вопросы.

— Пожалуйста.

Она уже видела, как Дэниелс использовал этот трюк на телевидении, когда на него наседали с нежелательным вопросом. Слово «пожалуйста», а затем едва заметная смена темы. Морщинки на лице, выражающем одновременно изумление и огорчение услышанным. Легкий намек на загар. В свои сорок с хвостиком прокурор обладал необычайно выразительным лицом.

— Давно вы возитесь с этой историей? — продолжил он наступление. — Трудно поверить, что Брэндон считает такую трату времени разумной.

Брэндон Аберман занимал в газете должность главного редактора. Фелисити проигнорировала насмешку, потому что, во-первых, это отвлекающий маневр, а во-вторых, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она занялась чем-то другим, желательно постельными клопами.

— Молодой человек из семьи с хорошими связями отделался легким испугом и не попал за решетку, хотя улики против него сыпались как из рога изобилия...

— Как из рога изобилия, — повторил за ней Дэниелс, — рад, что вы нашли возможность использовать свой диплом лингвиста. Если бы вы знали больше о настоящей прокурорской работе, то понимали бы, что нам приходится идти на лучшую из возможных в конкретных обстоятельствах сделку.

— Под обстоятельствами вы имеете в виду, что его семья вращается в одних кругах с мэром?

— Фелисити Стейплс, — упрекнул он как разочарованный отец (Фелисити Стейплс, иди сюда. Это ты натворила?), — вашим талантам безусловно найдется лучшее применение, чем пытаться нарыть компромат в словах окружного прокурора.

Сотрудники новостной редакции сидели в огромном общем помещении за расставленными в беспорядке темными столами под беззвучными гиперактивными телеэкранами. Стол Фелисити находился у входа недалеко от лифтов, под часами. Слева и справа от нее располагались стеклянные офисы с опущенными жалюзи, а впереди, за выделяющимся на общем фоне уже полгода пустующим местом, перед ней открывался вид из двух великолепных окон, в которых между небоскребами мелькали кусочки неба. Между окнами висела доска объявлений, у которой с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс — политическая обозревательница, ведущая собственную колонку. Мелинда подняла чашку и осторожно глотнула. Фелисити знала, что на доске висит объявление о внутренней вакансии менеджера социальных сетей. Она об этом помнила, потому что сама уже несколько раз ее изучала и все время приходила к заключению, что эта должность не имеет никакого отношения к тому, ради чего она училась, работала и во что верила, да и предложенная зарплата меньше теперешней. С другой стороны, она определенно сохранится через год, чего нельзя сказать о ее нынешней позиции. Фелисити с ужасом наблюдала за размышляющей о вакансии коллегой, ведь сорокачетырехлетняя Мелинда написала огромную серию разоблачающих статей о трех городских судьях-взяточниках. Если даже Гейнс думает о должности менеджера социальных сетей, то у журнализма явно нет никакого будущего. Об этом буквально написано на доске объявлений.

— Спасибо, Том, но меня вполне устраивает то, как я использую свои таланты, — ответила она, не желая вести с ним словесные баталии. Фелисити хотела усыпить бдительность Дэниелса, а потом написать о нем разгромную статью. В свои тридцать три она могла многого добиться в жизни. — Вы действительно лично встретились с семьей Хэммонда накануне вечером перед тем, как сняли с него обвинения?

— Мне надо уточнить в ежедневнике.

Появившаяся в поле зрения долговязая фигура стажера Тодда в круглых очках, с взволнованным лицом размахивающего желтым листком бумаги, заслонила от нее раздумывающую о будущем журналистики Милинду Гейнс.

— У меня убийство!

Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она писала о городской политике, стиле жизни, иногда рассказывала о людях, которые умерли, съев что-то не то, но не об убийствах.

— Но вы же все-таки когда-то с ними встречались? Неофициально? — спросила она в трубку.

— Если хотите, я могу выяснить и прислать вам эту информацию.

Он этого не сделает. Дэниелс согласился с ней поговорить, чтобы она не имела возможности написать: «К моменту публикации статьи окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на просьбы о комментарии». Теперь он будет тянуть резину до изменения новостного цикла, когда все забудут его чрезвычайную мягкость по отношению к Джеймсу Хэммонду, симпатичному студенту колледжа, многообещающее будущее которого ненадолго оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.

— Вы возьмете убийство? — спросил Тодд, встав прямо перед ней.