from The 22 Murders of Madison May, Max Barry

С трубкой у уха, Фелисити Степлз слушала, как окружной прокурор на том конце линии убеждает её не совершать ошибку. Слышно было плохо из-за часов.

— Ваши домыслы просто-напросто неверны, — сказал он.

Окружного прокурора звали Том Дэниелс. Казалось, что с каждой новой беседой он воспринимает её всё менее серьёзно.

— Я ничего не домысливаю, — ответила она. — Я ищу ответы.

— Ой, будьте любезны.

Фелисити видела в новостях, как он исполняет этот трюк, уворачиваясь от неудобных вопросов. «Будьте любезны», и незаметная смена темы. Сморщенная бровь, смесь веселья и болезненного раздражения на лице. Дэниелс был старше сорока, с почти неуловимым загаром и очень выразительной мимикой.

— Сколько вы уже возитесь с этим делом? Неужто Брендон одобряет подобную трату времени?

В газете Брендон Аберман был главным редактором. Фелисити пропустила шпильку мимо ушей, потому что, во-первых, Дэниелс провоцировал, а во-вторых, Брендон и правда поручил бы ей другую тему, желательно связанную с нашествием постельных клопов.

— Юноша из влиятельной семьи выпущен без единого дня отсидки, и это несмотря на богатую палитру доказательств...

— Палитру... — эхом отозвался Дэниелс. — Отрадно слышать, что степень по английской филологии пропадает не зря. Но будь вы знакомы с материалами судебного расследования, то согласились бы, что лучшей сделки и не придумаешь, учитывая все обстоятельства.

— Тесная дружба семьи с мэром города? Эти обстоятельства?

— Фелисити Степлз, — произнёс Дэниелс с усталостью разочарованного родителя. (Фелисити Степлз, иди-ка сюда. Ты набедокурила?) — Я искренне верю, что ваши таланты заслуживают лучшего применения, чем выуживание жареных цитат у окружного прокурора.

В огромном пространстве отдела новостей затемнённые столы грудились под выключенными сейчас, но обычно неугомонными телеэкранами. Рабочее место Фелисити располагался почти у входа, рядом с лифтами, под большими часами. По левую и правую руку тянулись застеклённые кабинеты с глухими шторами, а вдали, позади заброшенного участка офисного ландшафта, пустующего уже полгода, сквозь два великолепных окна проглядывало обрамлённое высотками небо. Между окон красовалась доска объявлений, возле которой с чашкой кофе в руке стояла Мелинда Гейнз — репортёр и политический обозреватель. Мелинда подняла чашку и осторожно отхлебнула. На доске висело объявление о внутренней вакансии обозревателя социальных сетей. Фелисити и сама давно приглядывалась к нему. Всякий раз она решала, что позиция не соответствует ни её образованию, ни стремлениями, ни идеалам, да и зарплата предлагалась поменьше. Однако, должность обещала стабильную занятость как минимум на год, чего не скажешь о нынешней работе Фелисити. Наблюдать, как Гейнз, попивая кофе, изучает объявление, было ужасно, поскольку в свои сорок четыре Мелинда Гейнз написала серию разгромных статей и разоблачила трёх продажных городских судей. Если даже она размышляет, не податься ли в социальные обозреватели, пиши пропало. Будущее журналистики буквально висит на краю.

— Благодарю вас, Том. Я вполне довольна применением собственных талантов, — сказала Фелисити, не желая ввязываться в словесную перепалку. Пусть Том Дэниелс почувствует себя на коне; она успеет выпотрошить его в статье. ​​Ей всего тридцать три. Целая жизнь впереди, все дороги открыты.

— Это правда, что вы ужинали у Хэммондов накануне снятия обвинений?

— Надо свериться с ежедневником.

Созерцание того, как Мелинда Гейнс предрекает будущее журналистики, прервал долговязый стажер Тодд, которого отличали круглые очки и тревожное выражение лица. Он размахивал жёлтым листком бумаги.

— У меня тут убийство.

Фелисити отмахнулась. Убийства не по её части. Городская политика, социальная жизнь, максимум люди, съевшие что-то не то, и умершие потом, но не убийства.

— Ну вы же пересекались, так ведь? Проводили с ними время?

— Если хотите, я перепроверю и сообщу вам.

Не сообщит. Он и ответил лишь для того, чтобы предотвратить звонки в прокурорский офис. К моменту публикации Том Дэниелс не дал ни единого внятного комментария, и дальше будет водить её за нос, вплоть до следующей волны новостей, которая сотрёт из общественной памяти смехотворно мягкую сделку с Джеймсом Хэммондом, симпатичным студентом, чьё перспективное будущее ненадолго оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.

— Убийство возьмёте? — спросил Тодд, придвигаясь поближе, чтобы привлечь внимание.