Окружной прокурор по телефону объяснял Фелисити Стейплс, что она совершала ошибку. Объяснения его, правда, было сложно расслышать из-за тиканья офисных часов.

– То, на что Вы намекаете, просто недостоверно, – заявил прокурор. Том Дэниелс был окружным прокурором округа Куинс. Он уже несколько раз разговаривал с Фелисити, и, кажется, после каждого их разговора, его мнение о ней становилось все хуже и хуже.

– Я ни на что не намекаю, – возразила Фелисити. – Я всего лишь задаю вопросы.

– Пожалуйста, – сказал прокурор. Фелисити уже видела его выступления по телевизору, она знала, что последует за этим «пожалуйста». Дэниелс искусно сменит тему, он всегда поступал так, если не хотел отвечать на вопрос. Сейчас он наверняка еще поднял одну бровь, выражая удивление и одновременно с тем неприязнь к заданному вопросу. Прокурор был неестественно загорелым мужчиной за сорок с необыкновенно выразительным лицом.

– Как давно Вы работаете над этой историей? Сомневаюсь, что Брендон считает это разумной тратой Вашего времени, – добавил он.

Брендон Аберман являлся главным редактором газеты, в которой работала Фелисити. Эту колкость прокурора она проигнорировала, поскольку, во-первых, это была явная попытка отвлечь ее, а во-вторых, да, Дэниелс был прав, Брендон абсолютно точно предпочел бы, чтобы она работала над другим материалом, желательно посвященном клопам.

– Молодой человек, тесно связанный с семьей, остается на свободе не смотря на изобилие доказательств, – продолжила Фелисити.

– Изобилие, – парировал Дэниелс. – Меня радует, что Вы демонстрируете знания, полученные во время учебы на филологическом факультете. Но если бы Вы были знакомы с процедурой уголовного делопроизводства, Вы бы понимали, что мы всегда работаем на пределе возможностей, но учитывая все реально складывающиеся обстоятельства.

– Под обстоятельствами Вы понимаете тесные контакты семьи с мэром? – тут же спросила журналист.

– Фелисити Стейплс, – прокурор обратился к ней тоном разочарованного родителя. Казалось, что дальше он скажет: «Фелисити Стейплс, подойди сюда. Это ты устроила здесь беспорядок?», но вместо этого мужчина произнес – Я уверен, что Вашим талантам найдется более достойное применение, нежели охота за провокационными цитатами окружного прокурора.
Отдел новостей представлял из себя огромное пространство без каких-либо перегородок между темными столами установленными без какого-либо порядка. Над каждым таким столом возвышался экран, работающего в беззвучном режиме телевизора, с бесконечной чередой быстро сменяющихся кадров новостных репортажей. Рабочий стол Фелисити располагался скорее в начале пространства, рядом с лифтами как раз под громко тикающими часами. Окна справа были плотно зашторены, а окна спереди, за гладью вот уже 6 месяцев как пустовавшего рабочего стола, открывали вид на квадратики неба, очерченные небоскребами. О, то были славные окна. В центре помещения у доски объявлений с чашкой кофе в руках стояла политический репортер и колумнист Мелинда Гейнс. Она поднесла чашку к губам и сделала аккуратный глоток кофе. Фелисити знала, что на доске висело объявление о вакансии SMM-менеджера. Это была внутренняя вакансия, она сама уже несколько раз изучила ее, но пришла к выводу, что она не подходит, поскольку нужных знаний у нее не было, в своей работе она ни с чем подобным до сих пор не сталкивалась, к тому же предлагаемая зарплата была меньше ее нынешней. В то же время это была должность, которая не исчезнет в течение ближайшего года, чего нельзя было с уверенностью сказать о ее нынешней позиции. Поэтому наблюдая за тем, как Мелинда Гейнс изучает объявление, допивая кофе, Фелисити ощутила ужас. Мелинде было 44 года, за плечами у нее была громадная серия статей, в том числе с разоблачением трех коррумпированных городских судей. Тот факт, что Гейнс рассматривала для себя должность SMM-менеджера, являлся не иначе как плохим предзнаменованием о будущем журналистики. Это было совершенно точно.

– Я довольна тем, как применяю свои таланты, благодарю Вас, Том, – вежливо ответила на едкое замечание Фелисити. Сейчас ей не хотелось вступать в словесный поединок с Дэниелсом. Ее задачей было сделать так, чтобы он расслабился, ослабил контроль и она наконец сумела достать из него все необходимые подробности для статьи. Ей было всего 33 года, она еще могла развернуть свою жизнь на все 180 градусов. – Верно ли, что Вы лично встречались с семьей Хаммонд за день до того как снять обвинение?

– Мне нужно проверить ежедневник, – сухо ответил прокурор.

Фелисити была вынуждена оторваться от наблюдения за Мелиндой Гейнс размышляющей над будущим журналистики. Перед ней возникла нескладная фигура стажера Тодда, размахивающего желтым листком бумаги.

– У меня тут убийство, – прошептал он. Стажер взволнованно смотрел на Фелисити через круглые линзы очков.

Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она писала про политическую жизнь города, лайфстайл, иногда рассказывала про людей, умерших из-за того, что они съели что-то не то, но не про убийства.

– Но Вы определенно встречались с ними в какой-то момент? Публично? – продолжила она с прокурором.

– Я могу найти сведения об этом позже и прислать Вам их, если пожелаете, – ответил Том Дэниелс.

Фелисити знала, что этого он не сделает. Он ответил на ее звонок лишь для того, чтобы она не смогла написать «На момент публикации данной статьи окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на просьбу прокомментировать ситуацию.» Теперь же он примется водить ее за нос до следующего инфоповода. А к тому времени все уже успеют забыть о том как изящно они провернули сделку о признании вины Джеймса Хаммонда, симпатичного студента колледжа, многообещающее будущее которого на короткое время оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.
– Возьмешься за историю об убийстве? – спросил Тодд, занимая собой все поле зрения Фелисити.