Из книги "22 убийства на Мэдисон Мэй" Макса Барри


Фелисити Стэйплз слушала окружного судью, говорившего ей по телефону, что она совершает ошибку. Из-за тиканья часов его было едва слышно. – То, на что Вы намекаете, попросту неверно, – говорил судья. Это был главный судья в округе; звали его Том Дэниэлс. Они с Фелисити имели прежде несколько бесед, и с каждым разом его мнение о ней, казалось, падало немного ниже.


– Я ни на что не намекаю, – сказала она. – Я только задаю вопросы.


– Пожалуйста. – Она видела, как он делал это, выступая по телевидению, когда не хотел отвечать на какой-нибудь вопрос: "Пожалуйста", а затем незаметно сменить тему разговора. Лёгкое поднятие брови, одновременно выражающее изумление и страдание от такого бестактного вопроса. Дэниэлс был мужчиной сорока пяти лет, довольно бледным, с чрезвычайно выразительным лицом. – Как долго Вы расследуете это дело? Я вряд ли поверю, что Брэндон полагает разумной такую трату Вашего времени.


Брэндон Аберман был исполнительным редактором газеты. Она проигнорировала выпад, так как, во-первых, это была попытка уклониться от темы, а во-вторых, да, Брэндон определённо предпочёл бы, чтобы она работала с какой-нибудь иной проблемой, желательно, связанной с клопами.


– Молодой человек из семьи со связями сбегает из участка, и дело не расследуют, несмотря на уйму свидетелей –


– Уйму, – повторил Дэниэлс. – Я так рад, что Вы нашли достойное применение для своей учёной степени в сфере английского. Если бы Вы были лучше знакомы с реалиями работы следователя, Вы бы поняли, что мы делаем всё возможное с учётом обстоятельств.


– Таких обстоятельств, как связи этой семьи с мэром?


– Фелисити Стэйплз, – сказал он тоном огорчённого папочки. "Фелисити Стэйплз, иди-ка сюда. Это ты здесь набезобразничала?" Я абсолютно уверен, что Вашим талантам найдётся лучшее применение, чем придираться к словам окружного судьи.


Новостной отдел представлял собой огромное открытое пространство с тёмными столами, зажатыми между выключенными, сверхчувствительными экранами ТВ. Рабочий стол Фелисити находился возле входа в отдел, рядом с лифтами, под настенными часами. Слева и справа были офисы с затемнёнными стёклами, в то время как впереди, между пустынным ландшафтом столов, никем не занимаемых вот уже шесть месяцев, два грандиозных окна транслировали зрелище небесных проблесков в обрамлении небоскрёбов. Посередине была доска сообщений, рядом с которой стояла Мелинда Гэйнз, политический обозреватель и ведущая новостной колонки, с кружкой кофе в руке. Мелинда поднесла кружку ко рту и осторожно пригубила кофе. На доске сообщений, уже знала Фелисити, висело объявление о вакансии "менеджера общественных СМИ". Она знала это, потому что уже сама изучила объявление несколько раз. И каждый раз она находила место неподходящим ко всему, что она когда-либо изучала, над чем трудилась и во что верила, так же, как и обещающим меньшее денежное вознаграждение. Но это также была должность, которая определенно просуществует год, чего нельзя было сказать о её собственной. Смотреть, как Мелинда Гэйнз размышляет об этом над кружкой кофе, было невыносимо, так как Мелинде Гэйнз было сорок четыре, и она написала тонну статей, обличающих троих коррумпированных городских судей. Если уж сама Гэйнз раздумывала над тем, чтобы пробоваться на должность "менеджера общественных СМИ", эта работа действительно находится в фарватере будущего журналистики. Буквально прописана там.


– Я полностью удовлетворена применением своих талантов, благодарю Вас, Том, – сказала Фелисити, не желая схлестнуться в вербальной схватке с Томом Дэниэлсом. Она хотела, чтобы собеседник расслабился – тогда бы уж она его, фигурально выражаясь, выпотрошила в газетной статье. Ей было тридцать три года. Она могла жить на полную катушку. – Вы действительно встретились лично с Хэммондами в ночь перед тем, как Вы сложили с себя обязанности?


– Мне нужно проверить ежедневник.


Вид на Мелинду Гэйнз, размышляющую о будущем журналистики, был заслонён долговязой фигурой практиканта Тодда, потрясающего клочком жёлтой бумаги для записей. На лице у него были круглые очки и тревожное выражение. – У меня тут убийство.


Фелисити проигнорировала его заявление. Она не занималась убийствами. Она занималась политической жизнью города, временами – историями о людях, которые умирали, съев что-нибудь неподходящее, но никак не убийствами. – Тем не менее, Вы встретились с ними, в определённом смысле? В социальном смысле?


– Я могу найти и прислать Вам эту информацию, если хотите.


Он ничего не пришлёт. Он ответил на её звонок, чтобы лишить её возможности написать передовицу: "Окружной судья Том Дэниэлс не ответил на просьбы прокомментировать ситуацию к тому времени, как была опубликована статья". Теперь он будет сковывать её инициативу до следующего оборота новостного цикла, когда уже никто не вспомнит о необыкновенно быстро спущенном на тормозах деле Джеймса Хэммонда, привлекательного студента колледжа, чьё многообещающее будущее мгновенно оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, высмеявшую его на вечеринке.


– Вы можете взять дело об убийстве? – спросил Тодд, перемещаясь в её поле зрения.