Макс Барри: Двадцать два убийства Мэдисон Мэй

Стоя с телефоном, Фелисити Стейплс выслушивала доводы окружного прокурора о том, что совершает ошибку. Однако она с трудом его могла расслышать из-за тиканья часов.

— То, на что вы намекаете, просто чушь, — говорил он. Этот прокурор, Том Дэниэлс, был из районного суда. Они уже беседовали раньше неоднократно, и с каждым разом Фелисити казалось, что его мнение о ней становится все хуже.

— Я ни на что не намекаю, — ответила она. — Я лишь задаю простые вопросы.

— О, ради Бога.

Когда Дэниэлс выступал на телевизионных программах и не хотел отвечать на очередной вопрос, эта фраза в его обиходе означала, что он собирается сменить тему. Фелисити часто подмечала эти слова, когда ему не удавалось увернуться от провокационного выпада. Его бровь ломалась, придавая чертам выражение беспомощного веселья. Несмотря на свои сорок лет, чуть загорелое лицо Дэниэлса сохраняло подвижность и приобретало самые разные экспрессии.

— Сколько вам потребовалось на это времени? Не думаю, что Брендон расценит это как стоящую усилий историю.

Он говорил об их главном редакторе Брендоне Абермане. Но Фелисити проигнорировала выпад, потому что это была явная попытка сбить ее с мысли, и да, Брендон действительно предпочел бы, чтобы она занялась чем-нибудь другим, например, чистила туалеты.

— С выходца из обеспеченной семьи сняты все обвинения несмотря на изобилие доказательств...

— Изобилие, — хмыкнул Дэниэлс — Я понимаю ваше желание похвастаться степенью по лингвистике, но если бы вы также блистали знаниями в области правосудия, то поняли, что мы совершили лучшую сделку, имея соответствующие обстоятельства.

— Обстоятельства вроде крепкой связи семьи с мэром?

— Фелисити Стейплс, — прозвучало так, словно разочарованный родитель ругает нерадивую дочь: _«Фелисити Стейплс, быстро сюда. Что ты натворила?»_ — Я уверен, что вы можете реализовать свои таланты где-то еще, а не в рубрике кричащих цитаток окружного прокурора.

Офис редакции представлял собой большое открытое пространство, загроможденное черными столами, теснящиеся под вечно работающими, хоть и молчаливыми, мониторами. Стол Фелисити находился у входа в редакцию, рядом с лифтами, прямо под часами. По правую и левую стороны от него располагались офисы с матовыми стеклянными перегородками, а за пустошью стола, прежде необитаемого полгода, красовались два окна, открывающие вид на небо, обрамлённое небоскрёбами. Между оконными рамами находилась доска объявлений, около которой с кружкой кофе стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и редактор. Мелинда подняла руку и аккуратно пригубила кофе. На доске висело уже знакомое Фелисити объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Она знала это, потому что сама уже несколько раз изучала его. И с каждым разом все больше убеждалась в том, что эта позиция не соответствует ни ее профилю образования, ни стажу, ни уровню заработной платы. Вместе с тем, она была убеждена в том, что эта работа через ещё год точно будет существовать, в отличие от сомнительной перспективы её собственной. Вид Мелинды Гейнс, зрелого редактора, написавшей череду выдающихся статей, изобличающих трех коррумпированных городских судей, и теперь размышляющей над объявлением о вакансии, устрашал. Если такой автор как Гейнс, рассматривает позицию «менеджер по социальным сетям», то будущее журналистики висит на волоске. А после будет висеть на доске объявлений.

— Думаю, со своими талантами я разберусь сама, спасибо за беспокойство, Том, — она не хотела ввязываться в словесную перепалку с таким человеком, как Том Дэниэлс. Сейчас ей нужно, чтобы он чувствовал себя комфортно, чтобы разгромить его в статье после. Ей было всего тридцать три года. У Фелисити вся жизнь впереди. — Вы встречались с Хаммондом в ночь перед снятием с него обвинений, не так ли?

— Мне нужно свериться со своим расписанием.

Печальная картина в лице Мелинды Гейнс, знаменующей крах журналистики, распалась с появлением Тодда-который-стажер. В руках он отбивал желтый блокнотный листок. У него были круглые очки и взволнованное выражение лица.

— У меня убийство.

Фелисити цыкнула на него. Это не её профиль. Она занимается администрацией города, образом жизни, иногда обозревает случаи смерти в результате употребления в пищу вещей, которые изначально не предназначались для этого, но не убийствами.

— Однако вы знакомы с его семьей? На общественных мероприятиях, может быть, виделись?

— Если вам это пригодится, я могу поднять для вас эту информацию.

Это вряд ли. Он и поднял трубку лишь для того, чтобы избежать заголовка: «Окружной прокурор уклонился от просьб прокомментировать судебный процесс», и теперь он будет водить Фелисити за нос до следующего оборота новостного цикла, когда никто и не вспомнит о его удивительно незначительной сделке с Джеймсом Хэммондом, студентом с обложки, чье многообещающее будущее оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.

— Может возьмешься за убийство? — возник Тодд, пытаясь поймать её взгляд.