Из «22 раза убитая Мэдисон Мэй» Макса Барри.

Сидя на телефоне, Фелисити Стэйплз выслушивала как окружной прокурор заверяет её, что она совершает ошибку. Слышно его было плохо – над ухом шумели часы.
«То, на что вы намекаете, просто-напросто не соответствует действительности» - заявил окружной прокурор. Звали его Том Дэниэлс. Они с Фелисити уже несколько раз говорили – и с каждым разом, как ей показалось, она в его мнении опускалась всё ниже и ниже.
«Ни на что я не намекаю, - возразила она, – я всего лишь задаю вопросы».
«Ну прошу вас…».
По ТВ ей уже доводилось видеть, как он _это_ проделывает, когда напирают на нечто, о чём он давать ответ не желает: сначала это вот самое «Ну прошу вас…», а затем - почти неуловимое переключение на другую тему, сопровождаемое лёгкой ужимкой бровью, призванной выразить одновременно изумление и болезненную досаду, спровоцированные вопросом. Дэниэлс пребывал в возрасте немного за сорок. Каждое выражение его несколько неестественно загорелого лица было потрясающе красноречиво.
«Сколько времени вы уже потратили на эту историю? Мне с трудом верится, что Брэндон может полагать это разумным расходованием вашего времени».
Брэндон Эберман – их газетный главред. Фелисити пропустила колкость мимо ушей, ведь, во-первых, это был отвлекающий манёвр, а во-вторых - ну да, Брэндон определённо предпочёл бы, чтобы она покорпела над чем-то другим, желательно, затрагивающим проблему постельных клопов.
«Молодой человек из семьи, обладающей хорошими связями, выходит на свободу, избегнув отсидки положенного срока, несмотря на преизбыток улик - …».
«Преизбыток…, - повторил за ней Дэниэлс, – очень рад, что вы нашли-таки применение своей степени по английскому языку. Будь вы знакомы получше с реалиями судебного преследования, вы бы поняли, что мы должны заключить наилучшую из возможных сделку, с учётом имеющихся обстоятельств».
«Тех обстоятельств, что его семья накоротке с мэром?».
«Фелисити Стэйплз, - протянул он тоном разочарованного родителя (_Фелисити Стэйплз, подойди-ка поближе. Это ты перевернула тут всё кверху дном?_), – я абсолютно уверен, что имеется гораздо лучшее применение вашим способностям, нежели выуживание скользких цитат из того, что сказано окружным прокурором».
Отдел новостей представлял собой огромное открытое пространство, беспорядочно заставленное тёмного цвета столами под присмотром безмолвных, но живо мерцающих телеэкранов. Стол Фелисити располагался при входе, рядом с лифтами, под часами. Слева и справа находились наглухо занавешенные кабинеты со стеклянными стенами, в то время как спереди, за пустовавшим уже в течение полугода безжизненным участком рабочего стола, имелась парочка восхитительных окон: с проблесками неба в обрамлении небоскрёбов. Между окнами размещалась доска объявлений, возле которой стояла сейчас с чашкой кофе Мелинда Гейнс – политический корреспондент и колумнистка. Вот она поднесла чашку ко рту и осторожно отхлебнула. На доске объявлений, как знала Фелисити, было внутреннее объявление о вакансии «менеджера по социальным сетям». Знала это она потому, что сама уже несколько раз изучала его. И каждый раз она решала для себя, что должность эта никак не подходит ко всему тому, чему она прежде училась, ради чего работала и во что верила, да ещё и предполагает меньшую зарплату. Но также ведь это работа, которая точно будет и двенадцать месяцев спустя, чего невозможно утверждать о её собственной. А зрелище того, как Мелинда Гейнс раздумывает над ней под чашку кофе, воистину внушало ужас – Мелинде уже сорок четыре, она выдала на-гора просто выдающуюся серию статей с разоблачениями троих коррумпированных городских судей. Если уж сама Гейнс берёт в расчёт вакансию сммщика, значит будущее журналистики предначертано. Вот прямо буквально на этой доске.
«Спасибо, Том, меня вполне устраивает, как я применяю свои способности», - ответила Фелисити, не желая препираться с Дэниэлсом на словах. Пусть пока почувствует себя безмятежно, зато затем она выпотрошит его в печати. Ей всего тридцать три. Она в своей жизни ещё многое успеет.
«Правда ли, что вы лично встречались с Хэммондами прямо накануне того дня, когда вами были сняты обвинения?».
«Мне нужно свериться с моим ежедневником».
В этот момент её созерцание Мелинды Гейнс, раздумывающей над будущностью журналистики, нарушила долговязая нескладная фигура стажёра Тодда, размахивающего жёлтым листочком бумаги для заметок. У Тодда были круглые очки и встревоженное выражение лица: «У меня тут убийство». Фелисити отмахнулась. Она не бралась за убийства. Она занималась городской политикой, образом жизни, изредка историями людей, которые умерли, съев что-то, чего есть не следовало, но никак не убийствами.
«Но когда-нибудь вы с ними встречались? В неформальной обстановке?».
«Я могу это выяснить и прислать вам данную информацию, если пожелаете».
Он не сдержит обещания. Он и на звонок её ответил исключительно для того, чтобы лишить её возможности отметить, что «Окружной прокурор Том Дэниэлс не откликнулся на просьбы дать свои комментарии к моменту опубликования данной статьи». Теперь же он будет водить её за нос вплоть до следующего оборота новостного цикла, когда никто уже и не вспомнит о необычайной по своей мягкости сделке о признании вины Джеймса Хэммонда, симпатичного учащегося колледжа, чьё многообещающее будущее ненадолго оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая высмеяла его на вечеринке.
«Так что, возьмёшь убийство на себя?» - произнёс Тодд, снова поймав её взгляд.