По телефону Фелисити Стейплс слушала, как прокурор говорил ей, что она ошибается. Его было плохо слышно из-за тикающих часов.

– Ваши намеки просто неверны. – сказал прокурор. Он был окружным прокурором; его звали Том Дэниэлс. Они c Фелисити уже общались несколько раз раньше, и с каждым новым разговором его мнение о ней, казалось, становилось немного хуже.

– Я ни на что не намекаю. – сказала она. – Я просто задаю вопросы.

– Пожалуйста. – Она видела, как он делает это на телевидении, когда его заставляли отвечать на неудобный вопрос: Пожалуйста, а потом ненавязчивое изменение темы. Вскинутые брови – выражают одновременно и веселье, и боль от вопроса. Дэниэлсу было примерно за сорок, у него был странноватый загар и невероятно выразительное лицо.

– Сколько ты уже копаешься в этой истории? Трудно поверить, что Брэндон считает это разумным использованием твоего времени.

Брэндон Эбермэн – главный редактор газеты. Она проигнорировала укол, потому что, во-первых, это было отвлекающим маневром, а во-вторых, да, Брэндон безусловно предпочёл бы, чтобы она занялась чем-то другим, желательно чем-то, связанным с постельными клопами.

– Молодой человек из семьи с хорошими связями избегает наказания, несмотря на целую вереницу улик…

– Вереницу, – сказал Дэниэлс. – Я так рад, что ты нашла применение своему лингвистическому диплому. Если бы ты была лучше знакома с процессом обвинения, ты бы поняла, что мы должны постараться урегулировать дело как можно лучше, с учетом обстоятельств.

– Обстоятельства в духе «семья общается с мэром»?


– Фелисити Стейплс, – сказал он словно разочарованный родитель. Фелисити Стейплс, подойди сюда. Ты устроила этот беспорядок? – Я уверен, что есть лучшее применение твоих талантов, чем выуживать провокационные цитаты у прокурора.

Редакция была огромным офисом с открытой планировкой, где под безмолвными, но очень динамичными телевизионными экранами беспорядочно стояли темные столы. Стол Фелисити находился ближе к передней части, рядом с лифтами, под часами. Слева и справа от нее располагались офисы со стеклянными стенами с затворёнными жалюзи, а за безжизненной панорамой рабочих столов, пустующих уже шесть месяцев, находились два великолепных окна с видом на небо, обрамленное небоскребами. Посередине была доска объявлений, рядом с которой, держа кружку кофе, стояла Мелинда Гейнс – политический репортер и колумнистка. Мелинда подняла кружку и сделала глоток. Фелисити знала, что на доске висело внутреннее объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Она знала это потому, что уже сама несколько раз изучила его. Каждый раз она решала, что эта должность ей не подходит – ни по образованию, ни по опыту, ни по убеждениям, да и зарплата там ниже. И всё же это работа, которая точно будет и через двенадцать месяцев, чего нельзя сказать о её собственной. Наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс раздумывает над этим, попивая кофе, было ужасно, потому что Мелинде Гейнс сорок четыре года, и она написала выдающуюся серию разоблачающих статей о трёх коррумпированных городских судьях. Если Гейнс задумывается о должности «менеджера по социальным сетям», значит, на будущем журналистики поставлен крест. В прямом смысле – на этой самой доске.

– Я комфортно чувствую себя с тем, как я применяю свои таланты, спасибо, Том. – сказала Фелисити, потому что она не хотела препираться с Томом Дэниэлсом. Она хотела, чтобы он чувствовал себя спокойно и разнести его в пух и прах в СМИ. Ей тридцать три года. Она могла бы многое сделать со своей жизнью. – Это правда, что ты лично встретился с Хаммондами накануне, когда снял обвинения?

– Мне нужно посмотреть в ежедневнике.

Её наблюдения за Мелиндой Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, были прерваны длинным силуэтом Тодда-стажёра, который размахивал листом желтой бумаги для заметок. У него были круглые очки и тревожный вид.

– У меня убийство.

Фелисити прогнала его. Она не занималась убийствами. Она занималась городской политикой, бытом, иногда писала о людях, которые умерли от того, что съели что-то неподходящее, но не об убийствах. – Но вы встречались с ними когда-то? В неформальной обстановке?

– Я могу найти эту информацию и прислать вам, если хотите.

Ему не хотелось. Он ответил на звонок, чтобы лишить возможности написать: Прокурор Том Дэниэлс не ответил на запросы прокомментировать ситуацию к моменту публикации этой статьи. Теперь он будет тянуть ее за собой до следующего новостного витка, когда никто уже не вспомнит о необычно мягкой сделке о признании вины по делу Джеймса Хэммонда, привлекательного студента колледжа, чье светлое будущее было ненадолго омрачено нападением на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.


– Возьмешь убийство? – сказал Тодд, появившись в ее поле зрения.