Из телефонной трубки едва доносился голос прокурора. Громкое тиканье настенных часов заглушало его слова:
- Фелисити Стейплс, вы допускаете непростительную ошибку. Ваши намеки бездоказательны.
С окружным прокурором Томом Дэниелсом Фелисити общалась не раз и с каждым разговором понимала, что все ниже падает в его глазах.
- Я не намекаю, - отвечала Фелисити, - просто спрашиваю.
- Да ладно...
С телеэкранов частенько звучало прокурорское "да ладно". При этом на его загорелом, выразительном лице то ли насмешливо, то ли страдальчески поднимались брови, и тема разговора незаметно менялась. Перешагнув сорокалетний рубеж, Том Дэниелс научился ускользать от неудобных вопросов.
- Как долго вы собираете материал по этому делу? Неужели Брэндон не нашел более достойного применения вашим талантам?
Фелисити проигнорировала насмешку. Во-первых, прокурор, как всегда, пытался сменить тему. Во-вторых, главный редактор Брэндон Аберманн и впрямь предпочел бы поручить ей что-то обыденное, вроде повседневных новостей.
- Юноша из влиятельной семьи избегает строгого наказания, несмотря на переизбыток доказательств.
- Переизбыток, - усмехнулся прокурор. - Какое красноречие! Рад, что образование получено не зря. Но если бы вы знали, как работает правосудие, то понимали бы, что многое зависит от обстоятельств.
- То есть, от знакомства с высокопоставленными лицами?
— Фелисити Стейплс, — в голосе прокурора слышались нотки отца, поймавшего дочь на шалости. — Непристойно подлавливать окружного прокурора на словах. Не разбрасывайтесь талантами.
Новостная редакция представляла собой огромное помещение. Россыпь тёмных столов, а над ними - беззвучно мерцающие экраны. Стол Фелисити располагался ближе к лифтам у выхода, прямо под часами. По бокам теснились стеклянные офисы, а впереди, за пустующими столами, - два панорамных окна открывали вид на небо в обрамлении небоскребов. В простенке между окнами красовалась доска объявлений. Рядом стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и публицист. Задумчиво поднеся кофейную чашку к губам, она сделала осторожный глоток.
Фелисити знала про объявление о вакансии менеджера по соцсетям. Она то и дело перечитывала его, каждый раз приходя к выводу, что такая должность - не предел ее мечтаний. Да и оплаты большой не жди. С другой стороны, соцсети будут актуальны спустя годы, чего не скажешь о журналистике. О том же размышляла и сорокалетняя Милинда Гейнс, автор многочисленных сенсационных статей. Видеть это было просто невыносимо. Похоже, их профессии приходит конец. Неутешительный прогноз читался буквально между строк.
- Я знаю, как использовать свои таланты. Спасибо, Том, - ответила Фелисити. Пусть прокурор пока ни о чем не беспокоится. Придет время, и в статье она его уничтожит. Не надо спешить, ведь ей едва перевалило за тридцать. Вся жизнь впереди.
- Вы встречались с Хэммондами накануне снятия обвинений? - спросила она.
- Не могу сказать. Надо проверить записи, - ответил прокурор.
Вдруг перед глазами выросла нескладная фигура очкарика Тодда. Взъерошенный и обеспокоенный, стажер размахивал желтым блокнотным листом:
- Тут убийство!
Филисити отмахнулась. Политика города, стиль жизни, отравления, но только не криминал.
-Так вы общались с Хэммондами лично? - продолжала расспрашивать она.
- Уточню и отправлю вам информацию, если хотите, - вздохнул прокурор.
На самом деле он и пальцем не пошевелит. И на звонок ответил, чтобы только в газетах не написали "по данному вопросу окружной прокурор отказался от комментариев". Теперь он будет морочить ей голову до следующего витка новостного цикла. К тому времени все забудут о снисхождении суда к симпатяге Джеймсу Хэммонду, чье светлое будущее могло бы пострадать из-за нападения на девушку, которая высмеяла его на вечеринке.
Перед глазами вновь появился Тодд:
- Может, возьметесь за убийство?