По телефону окружной прокурор убеждал Фелисити Стэйплс в том, что она ошибается. Его было плохо слышно из-за часов.

– Ваши измышления попросту неверны, – говорил прокурор. Это был окружной прокурор графства, и звали его Том Дэниелс. Он уже беседовал с Фелисити несколько раз до этого, и, кажется, с каждым разом она нравилась ему всё меньше.

– Я ничего не измышляю, – ответила она. – Я только задаю вопросы.

– Послушайте…

Она уже видела по ТВ, что он делает так, когда не хочет отвечать на поставленный вопрос: «Послушайте…», – и затем немного меняет тему. Приподнятая бровь выражает одновременно и удовольствие, и досаду. Дэниелсу было немного за сорок, загар его был немного сомнителен, зато лицо – восхитительно живым.

– Как долго вы уже занимаетесь этой историей? Мне трудно поверить, что Брэндон считает это разумной тратой вашего времени.

Брэндон Эберман был главным редактором газеты. Фелисити пропустила колкость мимо ушей, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, да, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она работала над чем-то другим, желательно, имеющим отношение к постельным клопам.

– Молодой человек из семьи с хорошими связями избегает наказания, несмотря на изрядное количество доказательств…

– Изрядное, – отозвался Дэниелс. – Я счастлив, что вы нашли применение филологическому образованию. Будь вы лучше знакомы с реальностью работы обвинителя, поняли бы, что нам пришлось пойти на сделку, и с учетом обстоятельств, это был лучший вариант из возможных.

– Обстоятельствами вы называете связи его семьи с мэром?

– Фелисити Стэйплс, – произнес он с интонацией строгой мамаши: «Фелисити Стэйплс, подойди-ка сюда. Это ты устроила тут беспорядок?» – Уверен, вашим талантам есть лучшее применение, чем ловить окружного прокурора на слове.

Помещение редакции представляло собой огромное открытое пространство с темными столами, хаотично расставленными под беззвучными, но гиперактивными телевизионными экранами. Стол Фелисити был ближе к краю, под часами, рядом с лифтами. Слева и справа от нее располагались офисы с прозрачными стенами, прикрытыми жалюзи, а впереди – за безлюдной панорамой столов, пустовавших уже полгода, – высились два великолепных окна с видом на небо в обрамлении небоскребов. У доски объявлений, висевшей между окнами, стояла, держа чашку кофе, Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнистка. Она поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске висит внутриредакционное объявление о вакансии «менеджера социальных сетей». Знала она потому, что сама уже не единожды изучила его. Всякий раз она решала, что эта должность не имеет ничего общего с тем, чему она училась, чем занималась и во что верила. Да и зарплата менеджеру полагалась поскромнее. Но это была работа, которая определенно никуда не денется в ближайшие двенадцать месяцев, чего нельзя сказать о нынешнем занятии Фелисити. Вид Мелинды Гейнс, раздумывающей над объявлением, попивая кофе, ужасал, ведь ей было сорок четыре, и за ее плечами была целая гора статей, включая разоблачение трех коррумпированных городских судей. И если уж такая, как Гейнс, присматривалась к вакансии «менеджера социальных сетей», то над будущим журналистики, определенно, висела угроза. В буквальном смысле висела – на редакционной доске объявлений.

– Меня устраивает то, как я применяю свои таланты, но спасибо за беспокойство, Том, – сказала Фелисити, поскольку не желала препираться с Томом Дэниелсом. Она хотела усыпить его бдительность, чтобы потом выставить во всей красе на бумаге. Ей пока тридцать три. У нее еще много всего впереди.

– Это правда, что вы лично встречались с Хэммондами за день до того, как снять обвинения?

– Нужно будет проверить в моем ежедневнике.

Вид на Мелинду Гейнс, созерцающую будущее журналистики, перекрыла долговязая фигура стажера Тодда, машущего желтым листком бумаги. На лице Тодда, носившего круглые очки, читалась обеспокоенность:

– У меня убийство.

Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она писала о городских властях, о моде и стиле, и – крайне редко – о том, как кто-то умер, съев что-то не то, но не об убийствах.

– Вы, вообще, встречались с ними когда-либо? На мероприятиях?

– Если хотите, я могу уточнить и прислать вам эти сведения.

Делать это он, конечно, не станет. Он ответил на ее звонок только, чтобы не дать написать: «Мы обратились за комментарием к окружному прокурору Тому Дэниелсу, но на момент публикации статьи не получили ответа». Теперь он будет водить ее за нос до тех пор, пока внимание людей не привлекут другие новости, и все позабудут об удивительном снисхождении, проявленном правосудием к Джеймсу Хэммонду, симпатичному студенту колледжа, чье блестящее будущее на короткий миг оказалось под угрозой из-за того, что он напал на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.

– Можешь взять убийство? – спросил Тодд, вставая прямо перед Фелисити.