Двадцать два убийства Мэдисон Мэй.


Фелисити Стейплз слушала по толефону Прокурора Округа, который отчитывал её за совершенную по его мнению ошибку. Сильно мешал звук громко тикающих часов.


— Ваши намёки просто беспочвенны, — заявил собеседник.


Звали прокурора Том Дэниэлс. Это был не первый его разговор с Фелисити и казалось, что с каждым разом её авторитет в глазах такого человека падал все ниже и ниже.


— Я вовсе ни на что не намекаю, а всего лишь спрашиваю, — ответила она.


— Пожалуйста.


Такую реакцию Дэниэлса Фелисити неоднократно наблюдала в телепередачах, когда его жёстко прессовали вопросами, а ему не хотелось отвечать. Поэтому после непременного "пожалуйста", он начинал тонко заговаривать зубы. При этом слегка преподнимал бровь, показывая одновременно удивление и то, как ему неприятен этот разговор. На вид Дэниэлсу было лет сорок пять, он имел загар неизвестного происхождения и подчёркнуто выразительные черты лица.


— Как долго вы писали эту статью? Не могу поверить, что по мнению Брендона вы потратили время с пользой.


Брэндон Эберман - главный редактор издания. Она не придала значения колкости, которая во-первых уводила в сторону от темы, а во-вторых, Брэндон на самом деле не прочь если бы она в своих статьях несла всякую лабуду типа постельных клопов.


— Против молодого человека из семьи со связями — вопиющие улики, а его выпускают на свободу.


— Вопиющие. Вот где вам ппригодилась ваша степень по английскому языку. Я необыкновенно рад. — поиздевался Дэниелс. — А вот при наличии знаний о судебном процессе, вы бы поняли, что при данных обстоятельствах для нас это самая выгодная сделка.


— Обстоятельства вроде того что семья имеет тесные связи с мэром?


— Фелисити Стэплз, — сказал Дэниелс тоном разочарованного родителя. — Фелисити Стэплз, подойдите сюда. Это вы устроили такой тарарам. Я абсолютно уверен, что вашим способностям можно найти более полезное применение, чем вылавливание отдельных реплик из речи прокурора.


Отдел новостей представлял собой огромную комнату с тёмными столами, расставленными как попало под безмолвными, но постоянно свеящимися экранами телевизоров. Фелисити работала за столом, который стоял в передней части помещения под часами недалеко от лифтов. Слева и справа от стола находились застекленные офисы с жалюзи, а впереди — за бесхозным пространством, которое было таковым вот уже пол-года, виднелись два изумительных окна с видом на небоскрёбы. У доски объявлений между окнами, стояла политический обозреватель и колумнист Мелинда Гейнс с чашкой кофе в руках. Мелинда осторожно поднесла чашку к губам и сделала глоток. Фелисити знала, что на доске висит вакансия менеджера по социальным сетям. Знала, поскольку сама уже несколько раз изучала эту должность и всякий раз считала, что это не имело ничего общего с тем, чему она училась, к чему стремилась и во что верила. К тому же заработок там был меньше. Но это такая работа, которая точно будет востребована и через год, чего не скажешь о нынешней халтуре Фелисити. Наблюдать за тем как Мелинда размышляет на этим с чашкой кофе в руке было страшно, потому что в свои сорок четыре года она написала серию разгромных статей, уличающих трёх городских судей во взятках. Если Гейнс намеревалась стать менеджером по социальным сетям, то будущее журналистики повисало. Как на этой доске.


— Спасибо, Том. Меня вполне устраивает то, как я использую свои способности, — ответила Фелисити. Вести словесную перепалку с Томом не было никакого желания. Пусть он чувствуется себя в фаворе, а она пропесочит его в газете. Тридцать три года жизни давали ей право поступать так, как она считает нужным.


— Вы ведь лично встречались с семейством Хэммонд перед тем как снять обвинения, это так?


— Мне нужно посмотреть записи.


Глаза Фелисити смотрели на Мелинду Гейнс, пребывающую в размышлениях о будущем журналистики, как вдруг появилась неуклюжая фигура стажёра Тодда. В круглых очках и тревожным выражением на лице он потряс листком жёлтой бумаги и произнес:


— У меня убийство.


Фелисити отмахнулась от него. Убийства это не её. Она в своих статьях имела дело с городской политикой, образом жизни, иногда рассказывала о смертях людей, съевших то, что не надо, но не с убийствами.


— Но вы с ними все-таки встречались? Так сказать неофициально?


— Если хотите, соберу и вышлю вам все, что знаю.


Но он бы не сделал этого, а ответил только для того, чтобы лишить Фелисити возможности донести такие строки - "К моменту публикации статьи Прокурор Округа Том Дэниэлс увиливал от конкретных ответов по этому делу". А значит, он будет дурачить её до следующей порции новостей, когда уже всем будет наплевать на подозрительно мягкий приговор, вынесенный Джеймсу Хэммонду, симпатяге студенту, чьё блестящее будущее всего лишь ненадолго испорчено нападением на девушку, позволившую себе посмеяться над ним на молодежной тусовке.


— Так как насчет убийства? Возмешься?


Тодд стоял так, чтобы Фелисити могла видеть его в упор.