Фелисити Стэйплс держала у уха телефон и слушала, как окружной прокурор по звонку говорит ей, что она совершает ошибку. Из-за тиканья часов его было плохо слышно.

— Тот довод, к которому вы клоните, в корне неверен, — сказал он. Его звали Том Дэниелс. До этого он пару раз общался с Фелисити, и казалось, что с каждым их разговором она всё ниже падала в его глазах.

— Я ни к чему не клоню, — возразила она. — Я всего лишь задаю вопросы.

— Прошу вас…

Она уже видела, как он говорит это в телеэфирах, когда из него пытаются выудить ответ на вопрос, на который он отвечать не хочет — “прошу вас”, а затем ловко уходит от темы. При этом потирает свои виски, показывая и то, как он изумлён вопросом, и то, как этот вопрос неудобен. Дэниелсу было за сорок, его кожа была покрыта каким-то странным загаром, а лицо было до великолепия выразительным.

— Как долго вы уже занимаетесь этой историей? Не уверен, что Брендон бы посчитал такую трату времени целесообразной с вашей стороны.
Брендон Эйберман — главный редактор газеты. Фелисити никак не ответила на эту колкость, потому что, во-первых, её собеседник просто пытался уйти от вопроса, а во-вторых, Брендон бы и впрямь хотел, чтобы она переключилась на что-то другое, желательно на проблему с постельными клопами.

— Молодой мужчина из семьи с множеством связей не получает никакого тюремного срока, хотя плеяда улик…

— Плеяда, — перебил её Дэниелс. — Рад, что вы нашли, где применить своё литературное образование. Если бы вы тщательнее ознакомились с ходом судебного процесса, то поняли бы, что наша цель — вынести наилучший вердикт, учитывая при этом все обстоятельства.

— А связи его семьи с мэром — это тоже обстоятельства?

— Фелисити Стэйплс.

Это прозвучало, как слова разочарованного отца: “Фелисити Стэйплс, подойди-ка сюда. Это твоих рук дело?”

— Уверен, что вашим талантам есть куда более достойное применение, чем пытаться подловить на слове окружного прокурора.

Помещение редакции располагалось в офисе открытого типа, где были хаотично расставлены письменные столы из тёмного дерева, а на стенах висели экраны, без звука транслирующие быстро сменяющийся видеоряд. Рабочий стол Фелисити стоял в первых рядах, рядом с лифтом, над ним были настенные часы. По бокам стояли матовые стеклянные перегородки соседних офисов, а перед её столом, уже шесть месяцев не видевшим завалов, из двух огромных окон открывался вид на выглядывающее из-за вершин высотных зданий небо. Возле этих окон висела доска объявлений, перед которой стояла Мелинда Гейнс, политическая журналистка и обозревательница, и держала в руках чашку кофе. Она поднесла чашку ко рту и аккуратно сделала глоток. Фелисити знала, что на доске висело объявление о вакансии “менеджера социальных сетей”. Знала, потому что сама уже несколько раз пробегалась глазами по нему. Каждый раз она делала вывод, что эта должность никакого отношения не имеет к тому, что она изучала, к чему она стремилась и во что верила, и, к тому же, там меньше платили. Но по крайней мере эта должность точно не исчезнет через год, а вот не исчезнет ли должность Фелисити — загадка. Пугало то, что объявление с вакансией разглядывала сорокачетырёхлетняя Мелинда Гейнс, написавшая выдающуюся серию статей, разоблачающих трёх коррумпированных городских судей. Если уж она заинтересовалась этим объявлением, то журналистике подписан смертный приговор. Подписан и вывешен прямо на этой доске.

— Спасибо, Том, но меня вполне устраивает то, как я применяю свои таланты. — Фелисити не хотелось словесных перепалок с Томом. Она хотела, чтобы он чувствовал себя комфортно перед тем, как в статье она разорвёт его в клочья. Ей тридцать три года. Ей есть, чем заняться в жизни. — Это правда, что в ночь перед тем, как вы сняли обвинения, вы лично встретились с семьёй Хэммонд?

— Мне нужно проверить это в своём ежедневнике.

От Мелинды, задумавшейся над будущим журналистики, её отвлекла внезапно появившаяся долговязая фигура стажёра Тодда, который размахивал жёлтой страницей блокнота. На нём были надеты круглые очки, а выражение его лица было встревоженным:

— Тут убийство.

Фелисити шикнула. Она не занималась убийствами. Она писала о городской политике, о повседневной жизни, иногда о людях, которые умерли, потому что съели то, чего есть не стоит, но об убийствах — никогда.

— Но в какой-то момент у вас была встреча с ними? И прошла она в неформальной обстановке?

— Если хотите, я могу узнать насчёт этого и отправить вам эту информацию.

Он не отправит. На звонок он ответил, чтобы она не могла написать о том, что “на момент написания статьи окружной прокурор Том Дэниелс не дал комментариев по этому поводу”, а теперь он будет ходить вокруг да около, пока новостной цикл не возобновится и все не забудут сделку о признании вины, так интересно смягчившую наказание для Джеймса Хэммонда, студента-красавчика, чьё многообещающее будущее оказалось под небольшой угрозой из-за нападения на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.

— Не хотите взять это убийство на себя? — спросил Тодд, оказавшись в её поле зрения.