Фелисити Стэйплс выслушивала по телефону, как окружной прокурор уверял её, что она заблуждается. Его было плохо слышно — мешали часы.
— Ваши намеки высосаны из пальца, — сказал прокурор. Звали его Том Дэниэлс, он представлял округ. Фелисити говорила с ним не впервые, и с каждым разом все меньше ему нравилась.
— Никаких намеков! Я лишь задаю вопросы.
— Ой, да ладно вам!
Этот финт она уже наблюдала по телевизору: когда его прижимали к стенке неудобным вопросом, следовали коронное «да ладно», а затем ловкая смена темы. Брови кривились домиком, выражая одновременно и ехидство, и раздражение от вопроса. На вид Дэниэлсу, с его загаром «кура-гриль» и выразительным до театральности лицом, было далеко за сорок.
— Сколько вы уже с этим возитесь? С трудом верится, что Брэндон считает разумным использовать ваше время вот так.
Речь шла о Брэндоне Абермане, главном редакторе газеты. Фелисити пропустила колкость мимо ушей — во-первых, это была явная попытка увести разговор в сторону, а во-вторых, Брэндон и правда предпочёл бы, чтобы она писала, к примеру, о клопах.
— Молодой человек из влиятельной семьи выходит сухим из воды, ни дня не отсидев в тюрьме, несмотря на прорву улик…
— «Прорву», — перебил Дэниелс. — Приятно видеть, что ваш филологический диплом не пропал даром. Знали бы вы, как в прокуратуре всё устроено, то понимали бы: приходится заключать наилучшую сделку с учетом имеющихся обстоятельств.
— То есть, таких, где семья обвиняемого на короткой ноге с мэром?
— Фелисити Стэйплс, — произнёс он тоном раздосадованного родителя. «Фелисити Стэйплс, немедленно сюда! Это ты всё разворошила?» — Ваши бы способности, да в нужное русло! Вместо того чтобы караулить неосторожное словечко прокурора.
Редакция представляла собой огромное открытое пространство, где под беззвучными, непрерывно мелькающими экранами телевизоров хаотично располагались неосвещенные столы. Место Фелисити находилось у самого входа, недалеко от лифтов, прямо под часами. По бокам размещались стеклянные кабинеты с опущенными жалюзи, спереди — пустынный участок офисного ландшафта, где никто не обитал уже полгода, а дальше — два великолепных окна, обрамлявших вид на фрагменты неба среди высотных зданий. Между окнами висела доска с объявлениями, возле которой с чашкой кофе стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и автор резонансных колонок. Мелинда поднесла чашку ко рту и осторожно сделала глоток. Фелисити знала, что на доске висит объявление о внутренней вакансии «Менеджер по соцсетям». Знала, потому как сама уже неоднократно его рассматривала. И каждый раз решала: должность ей не по душе, не по профилю, да еще и платят хуже. Однако эта работа, в отличие от её нынешней, будет существовать и через год. Наблюдать, как Мелинда Гейнс задумчиво рассматривает это объявление, представляло собой страшное зрелище: ведь журналистке было сорок четыре, а за плечами у нее — громкая серия расследований о трех продажных судьях. Если даже Гейнс подумывает о соцсетях — значит, действительно всё… Время писать журналистике некролог… Прямо с доски!
— Благодарю вас, Том, но меня устраивает, как я ими распоряжаюсь, — спокойно ответила Фелисити, не желая спорить. Хотелось дать ему почувствовать себя в своей тарелке — а потом разнести в пух и прах на страницах газеты. Ей было тридцать три. Свое она еще успеет! — Правда ли, что накануне снятия обвинений вы лично встречались с Хаммондами?
— Надо бы свериться с ежедневником.

Вид Мелинды, размышляющей о будущем журналистики, ей перегородил долговязый Тодд-стажёр, размахивавший жёлтым клочком бумаги. На нём были круглые очки и лицо, полное тревоги.
— У нас — убийство!
Фелисити отмахнулась от него. Убийства — это не к ней. Её темами были городская политика, стиль жизни, иногда — смертельные случаи людей, съевших что-нибудь, что есть не следовало, но уж точно не убийства.
— Но вы же с ними пересекались? Скажем, на мероприятиях?
— Если хотите, могу уточнить и прислать вам эту информацию.
Конечно, не пришлёт! Он ведь и трубку взял только потому, чтобы лишить ее формулировки «к моменту выхода статьи в печать окружной прокурор Том Дэниелс не предоставил комментарий». А дальше будет тянуть волынку, пока не сменится новостной цикл, и никто уже не вспомнит про мутную сделку для Джеймса Хаммонда — симпатичного студента, чьё перспективное будущее чуть не рухнуло из-за нападения на девушку, высмеявшую его на вечеринке.
— Возьми убийство, а? — снова влез Тодд, загородив собой половину обзора.