Фелисити Стейплз выслушивала по телефону слова прокурора о том, что она совершает ошибку. Из-за часов Фелисити его почти не слышала. 

— То, на что вы намекаете, попросту не соответствует действительности, — сказал обвинитель. 

Это был Том Дэниелс, окружной прокурор. Они с Фелисити уже общались несколько раз, и, кажется, его мнение о ней с каждым разговором только ухудшалось.

— Я ни на что не намекаю, — возразила она. — Просто хочу задать пару вопросов.
— Я весь внимание. 

Ей это выражение было хорошо знакомо — она видела по телевизору, как Дэниелс, не желая отвечать на неудобные вопросы, произносил именно эти слова. И, приподняв бровь одновременно с насмешкой и досадой, деликатно менял тему разговора. Обвинителю было около сорока пяти; он обладал ненатуральным на вид загаром и чрезвычайно живым лицом. 

— Сколько времени вы потратили на эту историю? Не могу поверить, что Брендон считает разумным нагружать вас этим.

Прокурор имел в виду главного редактора Брендона Абермана. Фелисити пропустила замечание мимо ушей. Во-первых, Дэниелс пытался сбить её с толку, а во-вторых — Брендон и правда предпочёл бы, чтобы она работала над чем-то другим, желательно связанным с клопами.

— Молодой человек из влиятельной семьи выходит на свободу, ускользнув от меча Фемиды, при том, что все улики...
— Меча Фемиды, — перебил Дэниелс. — Отрадно знать, что вы не прогуливали лекции по изящной словесности. Если бы вы так же хорошо знали принципы уголовного процесса, вы бы поняли, что стороны обязаны заключить самую выгодную сделку, с учётом обстоятельств.
— Под обстоятельствами вы имеете с виду, что семья поддерживает тесную связь с мэром?
 — Фелисити Стейплз, — прозвучали интонации расстроенного папаши. «Фелисити Стейплз, подойди-ка. Это твоих рук дело?» — Уверен, ваши способности заслуживают лучшего применения, чем ловить прокурора на неосторожной фразе.

Отдел новостей представлял собой огромное открытое пространство с тёмными столами, сгрудившимися под телеэкранами, по которым без звука крутили остросюжетные репортажи. Стол Фелисити находился под часами у входа, рядом с лифтами. С обеих сторон от неё протянулись стеклянные кабинеты с опущенными жалюзи, а впереди, за пустырём рабочего стола, полгода не видевшего ни ручки, ни блокнота, были два грандиозных окна с видом на клочок неба в обрамлении небоскрёбов. Между окнами находился информационный стенд, у которого с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс, политический репортёр и обозреватель. Мелинда подняла чашку и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на стенде висело объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Она точно знала это, потому что прочла объявление не один раз. И каждый раз Фелисити приходила к выводу, что эта позиция не связана с её опытом и убеждениями, к тому же платят там меньше. Однако должность менеджера по соцсетям точно будет существовать через год, чего не скажешь про работу журналистом. Наблюдать за тем, как Мелинда задумчиво перечитывает объявление за чашкой кофе, было весьма тревожно. Ведь прославленная журналистка к своим сорока четырём написала блестящую серию статей, в которых разоблачила трёх продажных судей. Если уж Мелинда Гейнс рассматривала кандидатуру «менеджера по социальным сетям», то журналистика точно обречена. Со стены на политического вестника смотрел предвестник скорой гибели профессии.

— Спасибо, Том, меня устраивает как я применяю свои способности. 

Фелисити не хотела вступать в перепалку с Томом Дэниелсом. Она хотела расположить его к себе, а потом размазать по стенке. Ей было тридцать три. Она была на многое способна. 

— Это правда, что вы встречались с Хэммондами за день до того, как сняли обвинения?
— Мне нужно свериться с ежедневником.

Вид Мелинды, созерцающей печальное будущее журналистики, заслонила нескладная фигура стажёра Тодда, который размахивал жёлтым листком для заметок. Стажёр был в круглых очках и беспокойстве — «У меня тут убийство».

Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась убийствами. Она освещала политику, лайфстайл, иногда рассказывала о несчастных, которые умерли, съев что-то непригодное в пищу. Однако Фелисити не лезла в криминальную хронику. 

— Но вы же с ними когда-то встречались? Неофициально?
— Я могу уточнить и прислать вам эту информацию, если угодно.

Дэниелс не собирался ничего присылать. Он и на звонок-то ответил, чтобы лишить Фелисити удовольствия написать, что «к моменту публикации этой статьи окружной прокурор Том Дэниелс проигнорировал просьбы о комментарии». А дальше он будет тянуть время до следующего инфоповода. И тогда уже никто не вспомнит о подозрительно мягком приговоре Джеймсу Хэммонду, очаровательному юноше с перспективным будущим, которое чуть не сломала история с нападением на однокурсницу, посмеявшуюся над Хэммондом-младшим на вечеринке.

— Возьмётесь за убийство? — спросил Тодд, заглядывая Фелисити в лицо.