Из романа Макса Барри «22 убийства Мэдисон Мэй»


По телефону Фелисити Стейплз выслушивала, как окружной прокурор уверяет её, что она неправа. Тиканье часов не давало его как следует расслышать.


— Того, на что вы намекаете, просто-напросто не может быть, — заявил прокурор. Он числился прокурором местного округа, и звали его Том Дэниелс. До этого он уже беседовал с Фелисити несколько раз, и ей казалось, что с каждым разом его мнение о ней понемногу падает всё ниже и ниже.


— Я ни на что не намекаю, — возразила она. — Я лишь задаю вопросы.


— Я вас умоляю.


Этот трюк был ей знаком: он делал так на телевидении, когда разговор настойчиво принимал неудобный для него оборот. «Я вас умоляю» — а затем смена темы исподтишка. Рука его хваталась за бровь, и в этом жесте читались одновременно изумление и мучение от услышанного вопроса. Дэниелс — мужчина крепко за сорок, несколько неестественно загорелый, с невероятно выразительной мимикой.


— Сколько вы уже сидите над этой статьёй? В жизни не поверю, что Брэндон посчитал разумным тратить ваше время на такое.


В газете Брэндон Аберман занимал пост шеф-редактора. Фелисити пропустила колкость прокурора мимо ушей: во-первых, к делу она не относилась, а во-вторых... да, Брэндон однозначно предпочёл бы, чтобы она взялась за что-то другое, и желательно, чтобы дело касалось постельных клопов.


— Молодой человек из влиятельной семьи избежал срока, несмотря на изобилие доказательств...


— Изобилие, — передразнил Дэниелс. — Так рад, что вы, наконец, нашли, куда применить свой диплом филолога. Если бы лучше знали, как на самом деле работает суд, — понимали бы, что при таких обстоятельствах мы вынуждены решать вопрос наилучшим образом.


— При каких обстоятельствах? Вроде тех, что его семья водится с мэром?


— Фелисити Стейплз, — сказал он тоном недовольного родителя. «Фелисити Стейплз, а ну иди сюда. Это ты натворила?» — Вполне уверен, что вашим талантам найдётся куда более достойное применение, чем цепляться к словам окружного прокурора.


Новостная редакция представляла собой огромный открытый офис, где под молчаливыми гиперактивными экранами мониторов в беспорядке раскинулись тёмные столы. Стол Фелисити стоял спереди, ближе к лифтам, под часами. По правую и левую руку за жалюзи прятались стеклянные кабинеты, а впереди, за проплешиной из столов, которые пустовали вот уже полгода, два великолепных окна являли взору очерченные небоскрёбами проблески неба. Между окнами помещалась доска для объявлений, а рядом с ней с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс — обычно она готовила репортажи о политике и вела колонку. Мелинда поднесла чашку к губам и осторожно глотнула. Фелисити знала: на доске висит внутренняя вакансия «SMM-менеджера». Она знала это, потому что сама уже изучила её несколько раз. Каждый раз она приходила к выводу, что эта должность не имеет никакого отношения к тому, что она когда-либо изучала, к чему стремилась и во что верила — да и, к тому же, на ней меньше платят. Однако при этом такая должность наверняка не исчезнет через двенадцать месяцев, чего нельзя сказать о её собственной. Смотреть на то, как Мелинда Гейнс изучает объявление, попивая свой кофе, было жутко: Мелинде Гейнс стукнуло сорок четыре, и за свою карьеру она написала целую стопку статей, в которых разоблачила замешанных в коррупции троих городских судей. Уж если даже Гейнс задумалась о должности «SMM-менеджера», значит, будущее журналистики и правда припёрли к стенке. В буквальном смысле.


— Меня устраивает, как я применяю свои таланты. Спасибо, Том, — ответила Фелисити, не имея желания препираться с Томом Дэнилсом по телефону. Она хотела сначала успокоить его, а затем разгромить на бумаге. В конце концов, ей было тридцать три. По жизни она могла заниматься чем угодно. — Это правда, что за день до того, как снять обвинения, вы встречались с семьёй Хэммонд лично?


— Нужно посмотреть в записной книжке.


Размышляющую над будущим журналистики Мелинду Гейнс внезапно загородила долговязая фигура стажёра Тодда, махая жёлтым листком для заметок. На лице у него красовались круглые очки и нервозное выражение.


— У меня убийство.


Фелисити велела ему идти прочь. Убийствами она не занималась. Она занималась городской политикой, повседневной жизнью, иногда — историями о том, как кто-то умер, съев то, что не положено. Но не убийствами.


— Но вы же всё-таки встречались с ними? В неформальной обстановке?


— Если хотите, могу найти информацию и прислать вам.


Он этого так и не сделает. Он ответит на её звонок, чтобы не дать ей возможности написать: «На момент публикации статьи окружной прокурор Том Дэниелс так и не отреагировал на просьбу прокомментировать ситуацию». Затем он будет тянуть с ответом до нового новостного цикла, когда никто уже и не вспомнит о решении суда, подозрительно лояльном к подсудимому — о сделке со следствием Джеймса Хэммонда, симпатичного студентика, чьё светлое будущее на мгновение омрачило нападение на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.


— Можешь взять убийство? — спросил Тодд, вползая в поле зрения Фелисити.