Фелисити Стейплз разговаривала по телефону с окружным прокурором, который утверждал, что она совершает ошибку. Его слова было трудно разобрать из-за громкого тиканья часов.


— Все эти ваши предположения надуманы, ошибочны, — вымолвил прокурор Том Дэниелс.


Фелисити уже несколько раз доводилось общаться с ним. Кажется, у него складывалось неверное представление о ней, и с каждым разом всё хуже.


— Я ничего не выдумываю, — ответила она. — Я лишь задаю вопросы.


— Пожалуйста.


Она уже видела по телевизору, как он вёл себя точно так же, когда на него давили с вопросом, а он отказывался отвечать. Говорил «пожалуйста», а после менял тему разговора. Его приподнятые и слегка нахмуренные брови выражали и усмешку, и недовольство от заданного вопроса. Том Дэниелс — мужчина слегка за сорок, с подозрительным загаром и с очень выразительным лицом.


— Сколько вы уже возитесь с этой историей? Я сомневаюсь, что Брендон считает это разумным использованием вашего времени.


Брендон Аберман — главный редактор газеты. Фелисити проигнорировала колкое замечание, потому что, во-первых, это был отвлекающий манёвр, а во-вторых, Брендон и вправду бы предпочёл, чтобы она работала над чем-то другим, лучше чем-то, связанным с постельными клопами.


— Молодой мужчина из семьи со связями оказывается на свободе, даже не отсидев срока, несмотря на несметное количество улик…


— «Несметное»(1), — повторил Дэниелс. — Рад, что знания, полученные в университете, вам пригодились. Но если бы вы знали о судебных разбирательствах чуть больше, вы бы поняли, что мы, учитывая обстоятельства, выбираем оптимальный вариант.


— Такие обстоятельства, как хорошие отношения с мэром?


— Фелисити Стейплз, — начал прокурор.
Его тон напоминал тон разочарованного отца, подзывающего к себе дочь, чтобы спросить её: «Это ты натворила?»


— Я уверен, что вашим талантам найдётся применение получше, чем выуживание компромата из слов окружного прокурора.


Редакция располагалась в огромном зале с чёрными столами, которые были хаотично расставлены под молчаливыми, но лихорадочно мигающими экранами телевизоров. Рабочее место Фелисити находилось у входа, недалеко от лифта, прямо под часами. Справа и слева от неё — застеклённые кабинеты с опущенными жалюзи. Впереди, за столами, которыми уже полгода никто не пользовался, раскинулись два великолепных окна. Там виднелись кусочки неба, обрамлённые небоскрёбами. Между окнами висела доска объявлений, у которой с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс, политический репортёр и колумнистка. Она поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске висело объявление о поиске «менеджера социальных сетей» в их команду. Знала она это потому, что пару раз уже и сама изучала описание этой вакансии. И каждый раз она приходила к выводу, что должность совсем не соответствовала тому, чему она училась, к чему стремилась и во что верила. К тому же платили меньше. Но эта должность через год все ещё будет существовать, чего нельзя сказать о её собственной. Видя как Мелинда изучает объявление за чашкой кофе, сердце с ужасом сжималось. Мелинде было сорок четыре, и она написала тонну статей, разоблачив трёх городских судей, погрязших в коррупции. Если даже уже Гейнс задумывалась о новой должности, то будущее журналистики под угрозой. Буквально висело на доске объявлений.


— Меня устраивает, как я использую свои таланты, Том, спасибо. — сказала Фелисити.


Она не собиралась вступать с ним в словесную перепалку. Она хотела усыпить его бдительность, чтобы потом в печати всем показать его нутро. Ей было всего тридцать три, и у неё ещё полно вариантов того, как устроить свою жизнь.


— Это правда, что вы лично встречались с семьёй Хаммонд в ночь перед тем, как сняли все обвинения?


— Мне нужно свериться с блокнотом.


Мелинду Гейнс, раздумывающей о будущем журналистики, перекрыла фигура долговязого стажёра Тодда, махающего жёлтым листком из записной книжки. Он был в круглых очках, а на лице читалось волнение.


— У меня убийство.


Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась убийствами. Её интересовала политика, образ жизни, временами писала о людях, которые погибли, съев не то, что следовало, — но не об убийствах.


— Но вы всё же встречались с ними? Вне работы?


— Я могу поискать в своих заметках и отправить вам записи, если хотите.


Он этого не сделает. Он ответил на звонок, чтобы лишить её фразы «Окружной прокурор, Том Дэниелс, так и не дал комментариев к моменту публикации статьи». Теперь он будет водить её за нос до тех пор, пока не появится другая громкая новость. А к тому времени все уже забудут об очень мягком приговоре привлекательному студенту, Джеймсу Хаммонду. Чьё блестящее будущее оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая высмеяла его на вечеринке.


— Вы можете взять это убийство? — спросил Тодд, снова появившись перед её глазами.


(1) Фелисити использует довольно редкое английское слово греческого происхождения «plethora», которое значит «множество».