Фелисити Стейплс слушала доносящийся из телефонной трубки голос прокурора, сообщающий ей о том, что она совершает ошибку. Его было тяжело разобрать из-за тиканья часов.

- То, к чему вы ведете, просто не соответствует действительности, - сказал П.

Он был окружным П.; его звали Том Дэниелс. Они с Фелисити общались и ранее, и, создавалось впечатление, что с каждым разом его мнение о ней понемногу ухудшалось.

- Я ни к чему не веду, - сказала она. – Я лишь задаю вопросы.

- Я вас прошу, - она видела этот его прием на телевидении, когда его спрашивали о чем-то, на что он не хотел отвечать: Я вас прошу, и едва уловимая смена темы. Нахмуренные брови, выражающие одновременно веселье и боль, вызванные вопросом. Дэниелс – мужчина сорока с лишним лет, с едва видимым загаром и невероятно выразительным лицом. – Как много времени вы провели за этой историей? Я очень сомневаюсь в том, что Брендон считает это чем-то достойным вашего времени.

Брендон Аберман был главным редактором газеты. Она проигнорировала колкость, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, и, во-вторых, да, Брендон бы определенно предпочел, чтобы она работала над чем-то ещё, в идеале с участием клопов.

- Юноша из семьи с хорошими связями выходит сухим из воды, не смотря на обилие доказательств…

- Обилие, - произнес Дэниелс. – Я так рад, что вы нашли применение вашему филологическому образованию. Если бы вы были более знакомы с контекстом обвинения, вы бы понимали, что мы должны выжать максимум из сложившихся обстоятельств.

- Такие обстоятельства, как семья, связанная с мэром?

- Фелисити Стейплс, - произнес он, словно разочарованный родитель. «Фелисити Стейплс, иди-ка сюда. Это ты устроила тут беспорядок?» - Я вполне уверен в том, что вашим талантам найдется более достойное применение, нежели попытки поймать прокурора на слове.

Отдел редакции представлял из себя огромное открытое пространство с темными столами, беспорядочно расставленными под тихими, назойливыми телевизионными экранами. Стол Фелисити был ближе к началу, рядом с лифтами, прямо под часами. Рабочие зоны, разграниченные стеклянными стенами с опущенными жалюзи, расстилались слева и справа от нее, а впереди, за пустующим уже шесть месяцев офисным пейзажем, расположилось два величественных окна, открывающих вид на обрамленное небоскребами небо. Между ними висела доска объявлений, где стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и обозреватель, с чашкой кофе. Мелинда приподняла чашку и сделала осторожный глоток. На доске объявлений, Фелисити знала, была размещена внутренняя вакансия «менеджер социальных сетей». Она знала это потому, что сама уже не раз изучала это объявление. Каждый раз она приходила к выводу о том, что данная позиция не имела отношения ни к чему из того, что она когда-либо изучала, над чем работала, и во что верила, да и платят там меньше. Но это также была та работа, которая точно будет существовать спустя двенадцать месяцев, чего нельзя сказать о её собственной. Наблюдать за Мелиндой Гейнс, размышляющей над этим за чашкой кофе, было жутко, потому что Мелинде Гейнс было сорок четыре, и она написала внушительную серию статей, разоблачающую трех коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривает позицию «менеджер социальных сетей», то действительно становится очевидным отсутствие будущего у журналистики. Объявлено прямо там.

- Меня устраивает то, как я применяю свои таланты, спасибо, Том, - сказала Фелисити, потому что она не хотела сейчас вступать в словесную перепалку с Томом Дэниелсом. Она хотела заставить его чувствовать себя комфортно, а затем разгромить в печати. Ей было тридцать три. Она могла бы много чем заняться в своей жизни. – Это правда, что вы лично виделись с Хаммондсами за ночь до того, как сняли обвинения?

- Мне нужно свериться со своим дневником.

Её вид на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журнализма, был перекрыт долговязой фигурой Тодда-интерна, размахивающего желтым листочком для заметок. На нем были круглые очки и встревоженное выражение лица.

- У меня убийство.

Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она занималась политикой, образом жизни, время от времени историями о людях, умерших от того, что съели что-то, что не должны были, но не убийствами.

- Вы с ними, ну, все же виделись? Неофициально?

- Я могу узнать и отправить вам эту информацию, если пожелаете.

Он не отправит. Он и звонок-то её принял чтобы лишить её возможности написать громкое «окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на просьбу о комментариях к моменту публикации данной статьи»; сейчас он будет вертеть ею до следующего оборота новостного цикла, когда никто и не вспомнит любопытно снисходительную сделку о признании вины Джеймса Хаммонда, привлекательного студента, чье многообещающее будущее едва встало под угрозу из-за насилия над девушкой, посмеявшейся над ним на вечеринке.

- Можешь взять убийство? – сказал Тодд, входя в её поле зрения