Отрывок из книги «22 убийства Мэдисон Мэй», Макса Барри

Фелисити Стейплз слушала, как окружной прокурор по телефону убеждает её, что она ошибается. Разобрать слова мешало громкое назойливое тиканье часов над её головой.

– То, на что вы сейчас пытаетесь намекнуть, совершенно неверно, – сказал прокурор по имени Том Дэниелс. Они уже не раз общались, и каждый новый разговор оставлял ощущение, что его мнение о ней падает всё ниже.

– Я ни на что не намекаю, – спокойно ответила Фелисити. – Я только задаю вопросы.

– К вашим услугам.

Этот номер она уже видела по телевизору. «К вашим услугам» –а потом смена темы, будто между делом. Незаметная складка между бровей, выражающая и боль, и лёгкую насмешку – Том Дэниелс, сорока с лишним лет, слегка загорелый, владел своим лицом так, что мог бы сыграть Шекспира без слов.

– Сколько времени вы уже копаетесь в этой истории? Мне сложно поверить, что Брендон считает это разумной тратой вашего времени.

Брендон Аберман был главным редактором газеты. Фелисити проигнорировала укол: во-первых, это был отвлекающий манёвр, а во-вторых, – да, Брендон бы с радостью пересадил её на статьи про клопов.

– Молодой человек из влиятельной семьи уходит без единого дня заключения, несмотря на изобилие доказательств…

– Изобилие, – повторил Дэниелс. – Приятно видеть, что ваша степень по английской литературе не пропала даром. Если бы вы знали, как на самом деле устроен судебный процесс, вы бы поняли – мы делаем всё, что в наших силах, учитывая обстоятельства.

– Обстоятельства, при которых его семья играет в гольф с мэром?

– Фелисити Стейплз, - произнёс он тоном, которым родитель укоряет провинившегося ребёнка. Филисити Стейплз, подойди-ка. Это ты устроила весь этот бардак? – Думаю, вы могли бы найти лучшее применение вашему таланту, чем охота на эффектные цитаты окружного прокурора.

Редакция представляла собой офис открытого типа с тёмными столами и мерцающими мониторами. Стол Фелисити находился у самого лифта, прямо под часами. По бокам располагались стеклянные перегородки. Перед ней стоял рабочий стол, пустующий уже полгода, а за ним виднелись два великолепных окна, из которых открывался вид на небо в обрамлении небоскрёбов. Рядом с доской объявлений, висевшей между окнами, стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель, с чашкой кофе в руках.

На доске висело объявление о том, что редакция ищет «Менеджера по социальным сетям». Фелисити смотрела на него уже не раз и считала, что эта должность не имеет никакого отношения к тому, чему она училась, к чему стремилась и что считала важным. Меньше денег. Меньше смысла. Но эта работа, скорее всего, всё ещё будет существовать через год. Чего нельзя сказать о должности Фелисити. Смотреть, как сорока четырёхлетняя Мелинда Гейнс, автор разоблачений трёх продажных судей, разглядывает это объявление, было пугающе. Будущее журналистики уже предначертано. Буквально сгенерировано.

– Я вполне довольна тем, как использую свой талант, Том, – сказала Фелисити, потому что не хотела вступать с ним в перепалку. Она хотела, чтобы он почувствовал себя комфортно. А потом разорвать его в печати. Ей было тридцать три. У неё ещё было время поменять что-то в жизни.

– Верно ли, что вы встречались с Хэммондами накануне того, как сняли обвинения?

– Мне нужно свериться с расписанием.

Картина будущего – Мелинда, размышляющая о будущем журналистики – исчезла, сменившись фигурой Тодда, стажёра. Он размахивал жёлтым листком для заметок. Взгляд за стёклами очков выражал озабоченность.

– У нас убийство, – выдохнул он.

Фелисити отмахнулась от него, как от надоедливой мухи. Убийство не её специфика. Её сфера – городская политика, светская жизнь, иногда приходилось писать о тех, кто задохнулся от устриц.

– Но вы их встречали? Хэммондов? В неофициальной обстановке?

– Я могу уточнить и передать вам информацию. Если хотите.

Он не передаст. Он взял трубку, чтобы лишить её возможности написать: «Окружной прокурор Том Дэниелс отказался от комментариев к моменту публикации». А теперь он будет тянуть время до тех пор, пока мир не забудет о странной сделке, которая спасла многообещающее будущее одного симпатичного студента, случайно сломавшего жизнь девушке.

– Ну, ты возьмёшь это убийство или как? – сказал Тодд, теперь уже обращаясь прямо к ней.