Из книги «22 убийства Мэдисон Мэй», Макс Барри

Прижимая телефон к уху, Фелисити Стейплс слушала, как окружной прокурор пытается убедить её в ошибочности её суждений. Мешали настенные часы — их тиканье заглушало слова.

— То, на что вы пытаетесь намекнуть, совершенно не соответствует действительности, — говорил прокурор. Его звали Том Дэниелс. Это далеко не первый их разговор, но с каждым новым его мнение о ней только ухудшалось.

— Я ни на что не намекаю, — парировала она. — Я всего лишь задаю вопросы.

— Пожалуйста. — Она не раз видела этот его трюк по телевизору, когда его загоняли его в угол неудобными вопросами: сначала это «пожалуйста», потом ловкая смена темы. Едва заметно вздёрнутая бровь, выражающая смесь лёгкой насмешки и показного страдания. Дэниелсу было чуть за сорок, и он сильно выделялся из толпы своим бронзовым загаром и выразительным лицом. — И сколько вы уже возитесь с этой историей? С трудом верится, что Брэндон одобряет такое бессмысленное растрачивание вашего времени.

Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Фелисити проигнорировала подколку по двум причинам. Во-первых, это была банальная уловка. Во-вторых, Брэндон действительно предпочёл бы, чтобы она занялась чем-нибудь другим — в идеале статьёй про постельных клопов.

— Отпрыск влиятельных родителей отделывается условным сроком, несмотря на гору улик...

— «Гору улик», — передразнил Дэниелс. — Приятно видеть, что ваш диплом филолога не пропадает зря. Если бы вы хоть немного разбирались в реалиях прокурорской работы, то понимали бы — нам приходится принимать решения, исходя из обстоятельств.

— Обстоятельства вроде того, что эта семейка частенько захаживает к мэру?

— Фелисити Стейплс, — протянул он тоном разочарованного родителя. Прямо как в детстве: «Фелисити Стейплс, а ну-ка иди сюда. Это ты устроила весь этот бардак?» — Уверен, вашим талантам можно найти применение получше, чем пытаться поймать окружного прокурора на какой-нибудь скандальной фразе.

Редакция представляла собой огромный зал, тут и там заставленный столами из тёмного дерева. Телевизоры на стенах транслировали какие-то слишком пестрые картинки, а звук вообще отсутствовал. Место Фелисити располагалось у самого входа, возле лифтов, прямо под часами. По обе стороны виднелись стеклянные офисы с опущенными жалюзи, а впереди, за островком офисного пространства, который пустовал уже полгода, красовались два роскошных панорамных окна, в которых за небоскрёбами едва виднелись облака. Между ними висела доска объявлений, у которой сейчас стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель, с чашкой кофе в руках. Мелинда поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. На доске, как знала Фелисити, висело объявление о внутренней вакансии «менеджера по соцсетям». Она знала это, потому что сама несколько раз на него засматривалась. И каждый раз приходила к выводу, что должность не имеет ничего общего с тем, ради чего она училась, к чему стремилась и во что верила, да и платили там меньше. Но это была работа, которая точно была бы стабильной — в отличие от её нынешней позиции. Наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс рассматривает объявление, потягивая кофе, было до жути пугающе — ведь Мелинде было сорок четыре, и за её плечами была впечатляющая серия статей, раскрывших коррупционные схемы трёх городских судей. Если уж и Гейнс подумывает о «менеджере по соцсетям», значит, печальный приговор будущему журналистики действительно вынесен. Вот он, висит на доске.

— Благодарю, Том, но меня вполне устраивает, как я применяю свои таланты, — отрезала Фелисити, не желая ввязываться в перепалку с Дэниелсом. Ей хотелось, чтобы он почувствовал вкус победы и расслабился, а потом разнести его своей статьёй в пух и прах. Ей было тридцать три. У неё впереди море возможностей. — Правда ли, что вы лично встречались с Хаммондами накануне вечером, перед тем как снять с парня обвинения?

— Мне нужно проверить свой ежедневник...

Её наблюдение за Мелиндой Гейнс, созерцающей закат журналистики, прервала долговязая фигура стажёра Тодда. С круглыми очками и вечно встревоженным выражением лица, он шёл, размахивая листом жёлтой бумаги.

— У меня тут убийство.

Фелисити отмахнулась. Она не занималась убийствами. Её ниша — городская политика, светская хроника, изредка истории о том, как ещё один житель города погиб, пытаясь прожевать что-то несъедобное, но точно не убийства.

— Но вы всё-таки встречались с ними? В неформальной обстановке?

— Я могу уточнить и выслать вам эту информацию, если хотите.

Разумеется, он ничего не вышлет. Он ответил на её звонок лишь для того, чтобы лишить её возможности выпустить статью с кричащим заголовком: «Окружной прокурор Том Дэниелс отказался комментировать события к моменту публикации статьи». Теперь он будет водить её за нос до следующего витка новостного цикла, когда все забудут о подозрительно мягком приговоре Джеймсу Хаммонду — смазливому студентику, чьё многообещающее светлое будущее едва не оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.

— Может, возьмёшься за убийство? — спросил Тодд, намеренно вклиниваясь в её поле зрения.