Голос окружного прокурора на том конце провода пытался убедить Фелесити Стейплс, что она ошибается. Из-за тиканья часов его было трудно расслышать.


— Просто вы совсем не к тому ведете, — сказал окружной прокурор Том Дэниелс.


До этого они с Фелисити уже несколько раз общались, и с каждым разом она немного теряла в его глазах.


— Я никуда не веду, — ответила она. — Просто задаю вопросы.


— Да бросьте.


Она уже видела это по телевизору. Так он говорит, когда не хочет отвечать на вопрос: Да бросьте — и уходит от темы. Только движение брови выдает удивление и досаду. Дениэлсу около сорока пяти. Пожалуй, ему стоит пореже ходить в солярий, но лицо у него очень выразительное.


— Сколько вы уже сидите с этой историей? Не похоже, что Брендон считает это разумной тратой времени.


Брэндон Аберман — их главный редактор. Она решила не отвечать на колкость. Во-первых, потому что это всего лишь отвлекающий маневр. А во-вторых, Брендон и правда хотел бы, чтобы она писала о чем-то другом. Желательно, штамповала дешевые сенсации.


— Молодой человек из семьи со связями выходит сухим из воды, несмотря на изобилие доказательств…


— Изобилие, — повторил Дэниелс. — Рад, что вам пригодилось филологическое образование. А если бы разбирались в судебных делах, то поняли бы, что мы делаем всё возможное, исходя из обстоятельств.


— Вроде тех, что семья водит знакомство с мэром?


— Фелисити Стейплс, — произнёс он тоном разочарованного родителя.


Фелисили Стейплс, а ну иди сюда. Это ты натворила?


— Уверен, что вашим талантам есть более достойное применение, чем пытаться подловить прокурора.


Редакционный отдел представлял собой огромное помещение, заставленное темными офисными столами, над которыми мерцали телеэкраны. Рабочее место Фелисити находилось с краю около лифтов, прямо под часами. По обе стороны располагались стеклянные офисы с жалюзи. Впереди – офисный островок, пустующий около полугода. За ним – два огромных окна с видом на небоскребы и скромные полоски неба между ними. Посередине – доска для заметок, а рядом с ней Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнист, с чашкой кофе. Мелинда поднесла чашку к губам и осторожно сделала глоток.


На доске висело объявление о внутренней вакансии на должность менеджера соцсетей. Фелисити знала это, потому что и сама уже несколько раз прочла его. И каждый раз делала вывод, что должность ей не подходит. Не для этого она училась, не для этого работала и не в это верила. Да и зарплата меньше. С другой стороны, эта должность точно просуществует год. Чего не скажешь о её собственной работе. Было невыносимо видеть, как Мелинда Гейнс размышляет над вакансией за чашкой кофе. Мелинде Гейнс сорок четыре, в её багаже немыслимое количество разоблачающих статей по делу о взяточничестве среди городских судей. Если сама Гейнс рассматривает должность менеджера по соцсетям, значит, журналистика обречена. Знамение на стене, в прямом смысле слова.


— Меня устраивает, как я применяю свои таланты, Том, — ответила Фелисити, не желая вступать с ним в словесную дуэль. Пусть сейчас ему будет с ней комфортно, уж потом-то она всё ему выскажет на бумаге. Ей было тридцать три. Она ещё многое могла себе позволить.


— Это правда, что вы лично встречались с Хаммондсом за день до того, как закрыли дело?


— Надо посмотреть в блокноте.


Вместо Мелинды Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, перед глазами возникла долговязая фигура стажера Тодда. Он размахивал желтым листочком для заметок. Очки в круглой оправе придавали его лицу ещё большую взволнованность.


— Мне дали убийство.


Фелисити зашикала на него. Убийства — не её профиль. Она писала про городскую политику, стиль жизни, иногда про смерть в результате поедания того, что не следовало. Но не про убийства.


— Но ведь вы встречались с ними когда-то? В неформальной обстановке.


— Если хотите, я выясню и пришлю вам информацию.


Он не собирался этого делать. Просто ответил на звонок, чтобы не дать повода написать: На момент публикации данной статьи окружной прокурор Том Дэниелс отказался давать какие-либо комментарии. Остается потянуть время, пока новостная карусель сделает оборот, и никто уже не вспомнит о необычайно выгодной сделке со следствием Джеймса Хаммонда. Это тот самый смазливый студент, чье безоблачное будущее чуть было не омрачилось из-за избиения девушки, которая посмела высмеять его на вечеринке.


— Ты можешь взять убийство? — спросил Тодд, перегородив ей обзор.