Разговаривая по телефону, Фелисити Стаплс слушала окружного прокурора, который говорил ей о том, что она совершает ошибку. Его было плохо слышно из-за тикающих часов на заднем фоне. «То, на что Вы намекаете, просто немыслимо» возражает О. П. Он был окружным прокурором, а звали его Том Дэниелс. Они с Фелисити беседовали неоднократно, и, казалось, что с каждым разом мнение о ней становилось хуже.

«Я ни на что не намекаю» – сказала она. «Я просто задаю вопросы».

«Пожалуйста». Она видела, как он делал это по телевизору, когда ему задавали те вопросы, отвечать на которые он не хотел: «Пожалуйста», а затем постепенно менял тему. Он приподнимал бровь, одновременно выражая удивление и страдание от этого вопроса. Дэниэлсу было около 45, его загар выглядел несколько сомнительно, и у него было невероятно выразительное лицо. «Сколько времени Вы потратили на эту статью? Мне с трудом верится, что Брендон считает это разумной тратой Вашего времени».

Брендон Аберман был ведущим редактором газеты. Она проигнорировала насмешку, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, да, Брендон определенно предпочел бы, чтобы она занялась другими темами, предпочтительно чем-то незначительным.

«Молодой человек из семьи с хорошими связями уходит от ответственности, не получив никакого срока, несмотря на множество улик».

«Множество» - промолвил Дэниэлс. «Я так рад, что Вы нашли возможность получить степень по английскому языку. Если бы Вы были лучше знакомы с реалиями судебного преследования, то поняли бы, что мы должны сделать все возможное, учитывая обстоятельства».

«Такие обстоятельства, как общение семьи с мэром?»

«Фелисити Стаплс» - сказал он тоном огорченного родителя. Фелисити Стаплс, ступай сюда. Ты заварила эту кашу? «Я вполне уверен, что твоим талантам найдется куда лучшее применение, чем выуживать цитаты из речи окружного прокурора».

Отдел новостей представлял собой огромное открытое пространство с темными столами, уставленными беззвучными, гиперактивными телеэкранами. Стол Фелисити находился у входа, рядом с лифтами, под часами. Слева и справа от нее находились стеклянные офисы с зашторенными окнами, а спереди, за пустующим участком рабочего стола, который простоял таким шесть месяцев, располагались два великолепных окна, из которых открывался вид на небо, маячущее среди небоскребов. Между окнами располагалась доска объявлений, возле которой стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и сотрудник редакции, с чашечкой кофе в руках. Мелинда поднесла чашку ко рту и осторожно сделала глоток. Фелисити знала, что на доске висит объявление на должность «менеджера по социальным сетям». Она знала это, потому что уже перечитывала его несколько раз. Каждый раз, она решала, что эта должность не имеет к ней никакого отношения: ни к тому, чему она училась, ни к тому, для чего она работала и во что верила, а еще за работу предлагали меньше денег. Но в тоже время это была та работа, которая определенно была бы через год, в отличие от ее собственной. Наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс размышляет об этом за чашечкой кофе, было пугающе, потому что Мелинде Гейнс было уже 44, и она написала целую серию статей, разоблачающих трех коррумпированных городских судей. Если бы Гейнс рассматривала вариант стать менеджером социальных сетей, то будущее журналистики действительно было бы под вопросом. Буквально витало в воздухе.

«Мне нравится то, как я использую свои таланты, спасибо, Том» - сказала Фелисити, потому что она не хотела вступать в словесную перепалку с Томом Дениэлсом. Она хотела, чтобы он чувствовал себя с ней комфортно, а затем она бы просто уничтожила бы его в печати. Ей было 33. И она многое могла делать в жизни. «Это правда, что Вы лично встретились с Хаммондом накануне снятия обвинения?».

«Мне нужно заглянуть в свой ежедневник».

Ее размышления о Мелинде Гейнс в рамках будущего журналистики было прервано нескладной фигурой стажера Тодда, который размахивал листком желтой бумаги для заметок. У него были круглые очки и тревожное выражение лица. «У меня тут убийство».

Фелисити выпроводила его. Она не писала об убийствах. Она писала о городской политике, о жизни, иногда о людях, которые умерли, съев то, что не следовало есть, но не об убийствах. «Вы когда-нибудь с ними встречались? Общались?»

«Я могу разузнать и отправить Вам эту информацию, если хотите».

«Он бы этого не сделал». Он принял ее звонок, чтобы лишить ее возможности высказаться, окружной прокурор Том Дэниэлс не ответил на запросы о комментариях к моменту публикации этой статьи; теперь он будет тянуть время до следующей революции в новостном цикле, пока никто не вспомнит про любопытное снисходительное соглашение о признании вины Джеймса Хаммонда, прекрасного юноши из колледжа, чье многообещающее будущее на время оказалось под угрозой из-за девушки, которая смеялась над ним на вечеринке.

«Ты можешь взять убийство на себя?» - спросил Тодд, появляясь в ее поле зрения.