На линии был прокурор: он убеждал Фелисити Стейплс, что она совершает ошибку. Монотонное тиканье часов действовало ей на нервы, мешая сосредоточиться на разговоре.

– Ваши намеки совершенно неуместны. – заявил Том Дэниелс, первое лицо прокуратуры округа.

Они говорили далеко не впервые, и, похоже, с каждым разом Фелисити нравилась ему все меньше.

– Я ни на что не намекаю. – ответила Фелисити. – Я задаю вопросы.

– Помилуйте…

Фелисити узнала этот прием. Дэниелс часто прибегал к нему в телеинтервью: когда вопрос становился неудобным, он пускал в ход свое дежурное «помилуйте» и умело уводил разговор в сторону. Прокурорские брови при этом хмурились – страдальчески и как будто удивленно. Дэниелс, давно разменявший пятый десяток, был обладателем весьма выразительного лица и щеголял сомнительным загаром.

– Как долго вы занимаетесь этой историей? Любопытно, что об этом думает Брендон.

Брендон Эберман был главным редактором газеты.

Фелисити пропустила замечание мимо ушей, понимая, что это очередная манипуляция. К тому же – чего греха таить, – Брендон был бы счастлив, если бы она занялась менее чувствительной темой. Нашествием клопов, например.

– Наследник влиятельной семьи уходит от правосудия, несмотря на уйму улик…

– «Уйму», – усмехнулся Дэниелс. – Отрадно слышать, что учеба на филфаке не прошла для вас даром. Однако, будь вы знакомы с практикой судебного преследования, вы бы понимали, что мы предлагаем лучшую сделку, учитывая все обстоятельства.

– Дружба с мэром относится к таким обстоятельствам?

– Фелисити Стейплс! – воскликнул Дэниелс тоном недовольного родителя. «Фелисити Стейплс, поди-ка сюда. Это ты натворила?». – Я уверен, вашим талантам найдется более достойное применение, чем цепляться к словам окружного прокурора!

Помещение редакции представляло собой большое пространство, заставленное темными столами под беззвучно работающими телеэкранами. Стол Фелисити находился у входа, рядом с лифтами, прямо под часами.

По обе стороны тянулись ряды кабинетов со стеклянными перегородками (жалюзи всегда плотно закрыты), а впереди, за пятачком креативной рабочей зоны, простаивающей без дела последние полгода, были два панорамных окна, открывающих вид на нью-йоркское небо, зажатое в тиски небоскребов.

В простенке висела доска объявлений. Перед ней, с чашкой кофе в руке, стояла Мелинда Гейнс – политический репортер и обозреватель. Она поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток.

На доске красовалось объявление о вакансии менеджера социальных сетей. Фелисити тоже прочла его, и не раз. Эта вакансия обесценивала все, чему она училась, ради чего работала, во что верила, и чего стоила как профессионал. Но суровая реальность была такова, что «менеджер соцсетей» останется в штате и через год, а вот она – вряд ли.

Было прискорбно осознавать, что журналист уровня Мелинды Гейнс обдумывает предложение вести соцсети. К сорока четырем годам Мелинда успела опубликовать серию блестящих статей, разоблачивших трех коррумпированных городских судей. Если уж Гейнс всерьез рассматривает такую перспективу, то эта вакансия – не что иное, как публичный некролог профессиональной журналистике.

– Благодарю, Том, меня вполне устраивает, как я распоряжаюсь своими талантами, – сдержанно ответила Фелисити.

Словесный поединок с Дэниелсом не входил в ее планы. Пусть думает, что последнее слово осталось за ним, – она выскажется позже, в статье. Фелисити было тридцать три, и она могла позволить себе выбирать.

– Вы можете подтвердить, что встречались с Хэммондами за день до снятия обвинений?

– Мне надо проверить по записям.

Тут перед Фелисити возник Тодд, их новый стажер, заслонив своей долговязой фигурой Мелинду, размышляющую о бренности журналистского бытия. В руке он сжимал желтый лист, вырванный из блокнота. В его глазах за круглыми очками читалась тревога.

– У меня тут убийство. – сообщил он.

Фелисити отмахнулась. Убийства – не ее профиль. Она писала о городских политиках, светской жизни, и изредка – о трагических случаях отравления каким-нибудь суррогатом… Убийства ее не интересовали.

– Но вы встречались с ними в неформальной обстановке, верно?

– Я могу поискать информацию и прислать вам, если хотите.

Ничего он не пришлет. Дэниелс принял ее звонок по одной простой причине: она уже не сможет написать, что окружной прокурор Том Дэниелс «воздержался от комментариев на момент выхода статьи».

Теперь он будет мурыжить ее до очередного громкого скандала в прессе, который отвлечет внимание общественности от сомнительного соглашения по делу Джеймса Хэммонда. «Золотой мальчик», избивший девушку за шутку на вечеринке, похоже, имел все шансы отделаться легким испугом.

– Так что, – повторил Тодд, не сводя с нее глаз, – возьмешься за убийство?