22 убийства Мэдисон Мэй, автор Макс Барри
Фелисити Стейплз беседовала по телефону с окружным прокурором: тот уверял, что она совершает ошибку. Тиканье часов заглушало слова мужчины, и оттого их было трудно разобрать.
— Подавать в суд на невиновного – дело неправомерное, — попрекнул ее прокурор по имени Том Дэниельс.
До этого они с Фелисити несколько раз перекидывались словами, и с каждым разом журналистка падала в его глазах все ниже и ниже.
— Ни на кого я в суд не подаю, – лишь задаю вопросы, — заверяла Филисити.
— Да что ты.
Она видела по телевизору, как Том пускает в ход это словечко «Да что вы», когда его настойчиво осыпали неугодными вопросами, после чего исподволь менял тему. При подобных вопросах у него подергивалась бровь, прорывалось болезненное изумление. Дэниельс перевалил за сороковой десяток; кожу его покрывал легкий загар, а лицо хранило величаво-выразительное выражение.
— И сколько времени ты потратила на этот случай? Брэндон вряд ли стал бы так бестолково растрачивать твое время.

Брэндон Аберман работал главным редактором газеты. Фелисити пропустила колкость мимо ушей, поскольку, во-первых – она служила отвлекающим маневром, во-вторых – тут не поспоришь! – Брэндон скорее всего задаст ей другую работу, желательно извести клопов.

— Юноша из семьи со связями, да еще срок не отбыл – сухим из воды вышел, а ведь улик против него в избытке….
— В избытке, — повторил Дэниельс, — Рад, что ты нашла толковое применение своим знаниям. Будь ты основательнее подкована в частностях предъявления обвинений, поняла бы – с учетом текущих обстоятельств, приходится ведать делом по всем правилам.
— Какого рода обстоятельств? Сношений семьи с мэром?

— Фелисити Стейплз, — прокурор обратился к ней тоном разочарованного отца: «Фелисити Стейплз, а ну иди сюда. Не ты ли заварила эту кашу?» — Я более чем уверен – твоим талантам отыщется лучшее применение. Всяко лучше их в дело пускать, чем выуживать расхожие прокурорские присказки.

Редакция представляла собой просторное помещение, где, под безмолвными экранами, скученно стояли темные столы. У входа, находившегося рядом с лифтами, приткнулся стол Фелисити; над входом висели часы. Слева и справа от нее располагались стеклянные офисы с глухими ставнями, а спереди, за пустовавшим полгода рабочим столом, виднелись два изящных окна, с видом на небо в обрамлении небоскребов. Между окном и столом пристроилась доска объявлений, у которой, держа в руке чашку кофе, стояла Мелинда Гейнс, – политический репортер и обозреватель. Мелинда подняла ее и неторопливо отпила. Фелисити знала, что на доске висело объявление о вакансии «контент-менеджер социальных сетей»: сама пересматривала его уже несколько раз. И каждый раз журналистка решала: подобная должность не под стать освоенным ей знаниям, предпринятым трудам и укоренившимся принципам, да и жалование на ней недоплачивали. Минует год, а эту должность так никто и не займет, чего о положении самой Фелисити никак не скажешь. Смотреть, как Мелинда размышляет об этом за чашкой кофе – было отчего ужаснуться: Мелинда Гейнс дожила до сорока четырех лет и написала целый ряд статей, где вывела на чистую воду трех нечистых на руку городских судий. Раз Гейнс рассматривала кандидатуру на должность контент-менеджера по социальным сетям, значит будущее журналистики действительно предопределено заранее, причем в буквальном смысле – в виде объявления, являвшего собой предзнаменование.
— Спасибо Том, но меня устраивает, как я распоряжаюсь своими способностями, — поблагодарила Фелисити: не хотелось вступать в словесную перепалку с Томом Дэниельсом: только бы усыпить его бдительность, а уж потом разнести в пух и прах в отчете. Самой ей минул тридцать третий год. Она вольна вершить свою судьбу как угодно – на одной альтернативе свет клином не сошелся.
— Я слышала, ты лично встречался с Хаммондами перед тем, как снять обвинения. Это правда?

— Мне придется проверить журнал, — ответил Том Дэниельс.

Размышления Фелисити о Мелинде Гейнс и будущем журналистики, прервало появление долговязого стажера по имени Тодд, размахивавшего листком, вырванным из желтого блокнота; на его лице в очках читалась озабоченность.
— У меня дело об убийстве.
Фелисити шикнула на него. Она не расследовала дела об убийствах: лишь писала статьи о городской политике, укладе жизни, а иной раз о людях, скончавшихся из-за пристрастия к противопоказанной им пище, но убийствами не занималась.
— Но ведь ты встречался с ними без свидетелей?
— Если угодно – поищу и пошлю сведения.
Какое там, – он не пойдет на такое. Том ответил на звонок Филисити, лишь бы не дать ей сказать свое слово. Ко времени выхода этой статьи в свет, прокурор не откликнулся на просьбы изложить свое мнение о деле; теперь же он заставит ее тянуть время, пока не издадут новую новостную ленту, – вот тогда-то все позабудут о необъяснимом смягчении судебного приговора Джеймсу Хаммонду: видному студенту колледжа, который избил девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке, и ненадолго поставил под угрозу свое многообещающее будущее.
— Ну что, возьмешься за расследование? — спросил Тодд, встав перед глазами Филисити.