from The 22 Murders of Madison May, Max Barry

Окружной прокурор по телефону заверял Фелисити Стэплз, что она совершает ошибку. Из-за тиканья часов его было плохо слышно.
– Ваши намеки абсолютно беспочвенны, – говорил прокурор. Его звали Том Дэниелс. Они с Фелисити беседовали уже не раз, и его мнение о ней будто ухудшалось с каждым разговором.
– Я ни на что не намекаю, – возразила она. – Просто задаю вопросы.
– Ну хватит.

Она несколько раз видела, как он проделывал такое на ТВ, когда не желал отвечать на вопрос. Чуть за сорок, загорелый, с очень выразительным лицом. «Хватит», и он незаметно менял тему. Брови его при этом жили своей жизнью: будто вопрос его одновременно забавлял и раздражал.

– Сколько времени вы уже убили на эту историю? Мне слабо верится, что Брэндон считает это разумной тратой сил.
Брэндон Аберман был главредом ее газеты. Но Фелисити пропустила шпильку мимо ушей, потому что а) это отвлекло бы ее от темы и б) Брэндон наверняка предпочел бы, чтобы она работала над чем-то другим, желательно о клопах и иже с ними.

– Молодой человек из семьи со связями уходит от ответственности, несмотря на бездну доказательств…
– «Бездну», – повторил Дэниелс. – Рад, что у вас все хорошо с метафорами. Если бы вы так же хорошо владели судопроизводством, то поняли бы, что в данных обстоятельствах нам нужно было выторговать лучшие условия для сделки.
– Под обстоятельствами вы подразумеваете знакомство его семьи с мэром?
– Фелисити Стэплз, – тяжко вздохнул он. – Уверен, вашим талантам найдется куда лучшее применение, чем вытягивать из окружного прокурора заявления для желтой прессы.
Как есть воспитатель в детском саду: «Фелисити Стэплз, поди сюда. Что ты опять натворила?».

Редакция представляла собой огромный зал с темными беспорядочно расставленными столами и множеством молчаливых ТВ-экранов по периметру. Стол Фелисити располагался у входа, недалеко от лифтов, под часами. Влево и вправо от нее тянулись скрытые за жалюзи кабинеты, а впереди, за пустеющим уже полгода рабочим пространством, открывался шикарный вид на небо в рамке небоскребов. Между ней и окнами расположилась доска объявлений, у которой стояла политобозреватель Мелинда Гейнс с чашкой кофе. Мелинда сделала небольшой глоток. Фелисити знала, что на доске висит вакансия «менеджера соцсетей». Знала, потому что уже несколько раз просматривала объявление. Каждый раз она приходила к выводу, что эта должность не имеет отношения ни к чему, чему она училась, стремилась и во что верила, к тому же платят за нее гроши. И все же это была должность, которая точно сохранится здесь и через год, чего нельзя сказать про ее собственную. Видеть, как Мелинда Гейнс задумчиво изучает объявление, прихлебывая кофе, было ужасно, потому что в свои сорок четыре Мелинда написала целую серию разоблачающих статей о коррумпированных городских судьях. И если уж Гейнс рассматривает вакансию «менеджера соцсетей», то для будущего журналистики все очень печально. Катастрофа неминуема.

– Мои таланты используются по назначению, Том, – пропела Фелисити, потому что у нее не было никакого желания препираться с Дэниелсом. Она хотела, чтобы тот расслабился, и она могла буквально размазать его в своей статье. Ей было тридцать три. И у нее в этой жизни имелась масса планов. – Вы правда лично встречались с Хаммондами вечером накануне дня, когда сняли обвинения?

– Нужно проверить мой ежедневник.

Вид на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журналистики, перекрыла долговязая фигура стажера Тодда. Он размахивал желтым листком. Круглые очки не скрывали его волнения.
– У меня убийство.

Фелисити шикнула на него. Убийства не ее профиль. Она занималась политикой, спортом и досугом, изредка историями о людях, которые что-нибудь не то съели, но не убийствами.
– Но вы ведь встречались с ними? Неофициально?
– Если хотите, я проверю и пришлю вам информацию.

Ага, как же. Он ответил на ее звонок, только чтобы не дать ей написать что-то вроде: «Окружной прокурор Том Дэниелс на момент выхода статьи никак не прокомментировал ситуацию». А теперь он будет водить ее за нос, пока не произойдет что-то, что заставит всех забыть про чересчур лояльное соглашение в деле Джеймса Хаммонда, симпатичного студента, чье светлое будущее чуть не пострадало из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.

– Можешь взять убийство? – Тодд снова замаячил у нее перед глазами.