На другом конце провода окружной прокурор уверял, что она заблуждается. Его голос заглушало громкое тиканье часов.
– То, на что вы намекаете, в корне неверно, – говорил прокурор. Его звали Том Дэниелс, и он исполнял обязанности прокурора округа. В прошлом они несколько раз беседовали, и с каждым разом казалось, его мнение о ней менялось в худшую сторону.
– Я ни на что не намекаю, – ответила Фелисити Стейплс. – Я пытаюсь разобраться, только и всего.
– Послушайте, пожалуйста...
Завсегдатай телешоу, он часто прибегал к этому трюку, стремясь уйти от ответа. «Послушайте, пожалуйста», и не успеешь глазом моргнуть, как он уже сменил тему, словно удивленный заданным вопросом. Это был слегка загорелый мужчина немного за сорок, который умело играл лицом.
– Как долго вы работаете над этой историей? Никогда не поверю, что Брендон одобрил такую потерю вашего времени.
Брендон Аберман, главный редактор газеты. Она проигнорировала шпильку по двум причинам: во-первых, её явно пытались отвлечь; а во-вторых, в словах была доля правды: Брендон действительно предпочёл бы, чтобы она писала на другую тему – он очень любил постельных клопов.
– Молодой человек из состоятельной семьи с большими связями вышел из зала суда избежав наказания, несмотря на изобилие доказательной базы...
– Изобилие доказательной базы, – фыркнул Дэниелс. – Очень рад, что хоть здесь вам пригодился ваш диплом филолога. Если бы вы знали, как работает обвинение, вам бы стало ясно, что учитывая обстоятельства, мы получили наилучший результат из всех возможных.
– Вы говорите про близкую дружбу семьи обвиняемого с мэром – про эти обстоятельства?
– Фэ-ли-сити Стей-плс, – разочарованно выдохнул он. Фелисити Стейплс, подойди-ка сюда. Что ты здесь натворила? – Я убеждён, что такой одарённой девушке есть чем заняться, кроме как выуживать из прокурора очередной скандальный заголовок.
Под молчаливыми телевизионными экранами в огромном пространстве редакции беспорядочно ютились тёмные столы. Её рабочее место находилось у часов, рядом с лифтами и входом в редакцию. Слева и справа на неё жалобно косились жалюзи закрытых кабинетов; а впереди, где долгое время незанятыми пустовала парочка столов, два великолепных окна открывали вид на прорезающие небо небоскрёбы. Мелинда Гейнс, политический репортёр и колумнист, с чашечкой кофе в руке задумчиво изучала доску объявлений. Приподняв чашку к губам, Мелинда сделала осторожный глоток. На доске важно висела вакансия СММ-менеджера. Взгляд Фелисити натыкался на неё несколько раз, и всё зря: эта должность не соответствовала ни её устремлениям, ни полученному образованию. Ещё и оплачивалась хуже. Вместе с тем, через год не останешься без работы – чего не скажешь о профессии журналиста. Она с тревогой наблюдала, как 44-летняя Мелинда – автор ярких статей, уличавших в коррупции трех городских судей – отрешённо разглядывает вакансию. Если уж Гейнс подумывает о смене профессии, то будущее журналистики выглядит мрачно. Считай, висит на волоске.
- Я довольна тем, как провожу своё время, спасибо за беспокойство, Том. - Ни к чему упражняться в остроумии с Томом Дэниелсом. Всё, что нужно – усыпить бдительность и уничтожить его репутацию. Ей всего 33 года, вся жизнь впереди! - Вы же не отрицаете, что встречались с Хаммондами перед тем, как снять обвинения?
– Для ответа на этот вопрос мне следует заглянуть в календарь.
Мелинду Гейнс, размышляющую о будущности журналистики, загородил неуклюжий силуэт стажёра Тодда, в руках которого торчал клочок жёлтой бумаги. Его лицо украшали круглые очки и выражение беспокойства.
- У нас убийство.
Фелисити отмахнулась: убийство – не её профиль. Она разбирается в политике и моде; съел не то и скончался – куда ни шло, но убийство?
-Но вы же пересекались с ними, верно? Скажем так, в неформальной обстановке?
- Если так настаиваете, я уточню подробности, и направлю вам позже.
Очередная уловка. Теперь она не сможет использовать фразу: «на момент выхода данной статьи, комментарий от окружного прокурора Тома Дэниелса получить не удалось». Его тактика – тянуть время до тех пор, пока в новостях не утихнет шумиха, а затем никто и не вспомнит про Джеймса Хаммонда, симпатичного студента колледжа, чьё многообещающее будущее на мгновение омрачилось нападением на высмеявшую его девушку.
– Ну так что – возьмёшь убийство? – повторил Тодд, занимая собой всё пространство.