Из книги Макса Барри «Двадцать два убийства Мэдисон Мэй»

Из телефонной трубки окружной прокурор вещал Фелисити Стейплз, что она совершает ошибку. Слышно его было плохо — из-за часов.

— Ваши намеки попросту беспочвенны, — сказал прокурор. В этом округе он и работал, а звали его Том Дэниэлс. Фелисити уже доводилось с ним общаться, и с каждым разом он, кажется, становился о ней менее высокого мнения.

— Никаких намеков я не делаю, — возразила она. — Только задаю вопросы.

— Будет вам. — Она еще по телевизору заметила, как он таким приемом уходит от нежелательных ответов под давлением. «Будет вам» — и незаметный перескок на другую тему. Только бровь прищурит, будто вопрос его и забавляет, и мучает. Дэниэлсу около сорока пяти, у него подозрительно загорелая кожа и замечательно живое лицо. — Долго вы уже мусолите эту историю? Сомневаюсь я, что Брэндон находит мудрым то, как вы тратите время.

Брэндон Аберман — главный редактор газеты. Фелисити оставила колкость без ответа: во-первых, нечего отклоняться от темы, а во-вторых, да, Брэндон наверняка предпочел бы, чтобы она занялась чем-нибудь другим, желательно с интригами и скандалами.

— Итак, юноша из семьи с хорошими связями выходит на свободу, не отсидев и дня, хотя против него прорва доказательств…

— Прорва, — усмехнулся Дэниэлс. — Рад, что диплом филолога вам пригодился. Но будь вы так же подкованы в реалиях уголовного производства, вы бы понимали, что наша задача — добиться лучшего результата, какой возможен в данных обстоятельствах.

— В обстоятельствах, когда родня у парня на дружеской ноге с мэром?

— Фелисити Стейплз, — начал прокурор тоном разочарованного отца. «Фелисити Стейплз, поди сюда! Это ты развела такой бардак?» — Уверен, вашему таланту есть более достойное применение, чем ловля прокуроров на вопросах с подвохом.

Редакция — обширное открытое пространство, где мрачные рабочие столы беспорядочно ютятся между безмолвно мельтешащими телеэкранами. Стол Фелисити — в передней части помещения, неподалеку от лифта и прямо под часами. Слева и справа — прозрачные офисы, правда, наглухо зашторенные, а впереди, за бесплодным ландшафтом еще одного стола, что пустует уже полгода, — два замечательных окна, через которые открывается живописный вид на пару клочков неба в обрамлении небоскребов. Между окнами висит доска сообщений. В тот момент у нее стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнист, с кружкой кофе в руках. Подняв кружку, Мелинда осторожно отхлебнула. На доске, знала Фелисити, висит внутреннее объявление о вакансии какого-то там менеджера по соцсетям. Знала она потому, что уже несколько раз интересовалась. И каждый раз приходила к выводу, что характер должности идет вразрез со всем, чему она училась, над чем работала и во что верит, да и платят там поменьше. С другой стороны, такая должность точно останется через год, а вот та, что у Фелисити сейчас — не факт. Смотреть, как над вакансией размышляет за кружкой кофе Мелинда Гейнс, было прямо-таки страшно, поскольку Мелинде Гейнс сорок четыре, и за плечами у нее целая гора статей, в том числе с изобличением троих продажных городских судей. Если уж и Гейнс подумывает уйти в менеджеры по соцсетям, то, видимо, журналистике в скором будущем предначертан ужасный конец. В буквальном смысле предначертан — на доске.

— Спасибо, Том, но приложение моих талантов меня вполне устраивает, — сказала Фелисити, не желая вступать в пикировку с Томом Дэниэлсом. Пусть он пока не переживает — а уж в печати она его в пух разнесет. Ей всего тридцать три. И что делать со своей жизнью, она разберется — вариантов уйма. — Правда ли, что вы лично виделись с Хаммондами в вечер накануне дня, когда сняли обвинения?

— Сейчас, только в дневнике посмотрю.

Вид на Мелинду Гейнс, размышляющую над будущим журналистики, заслонила нескладная фигура стажера Тодда, машущего листком желтой бумаги для заметок. На лице его красовались круглые очки и растерянное выражение.

— У меня тут убийство, — сказал он.

Фелисити отмахнулась. Убийствами она не занимается. Ее темы — городская политика, образ жизни, изредка — истории о людях, которые съели что-то не то и померли. Но убийства — нет.

— И всё же когда-то вы с ними виделись, так? В неофициальной обстановке?

— Я могу уточнить и прислать вам подробный отчет, если хотите.

Сам-то он не хотел бы. Звонок он принял только затем, чтобы украсть у Фелисити строку «На момент публикации данной статьи окружной прокурор Том Дэниэлс так и не ответил на наш запрос о комментариях». А теперь станет тянуть время, пока мир новостей не сделает оборот и все не забудут о подозрительно мягком приговоре Джеймсу Хаммонду, симпатичному студентику, чье многообещающее будущее на миг оказалось под угрозой из-за какого-то там нападения на девушку, которая посмела хихикать над ним на вечеринке.

— Возьмешь убийство, а? — произнес Тодд, наклонясь и глядя ей в глаза.