Фелиция Стейплс слушала по телефону прокурора, говорящего ей, что она совершила ошибку. Из-за тиканья часов его было плохо слышно.

“То, на что ты намекаешь, абсолютно неверно,”- говорил прокурор. Он был окружным прокурором; его звали Том Дениелс. Он и Фелиция уже разговаривали несколько раз, и складывалось впечатление, что с каждым разом его мнение о ней неуклонно ухудшалось.
“Я не на что не намекаю,“-сказала она. “Я просто задаю вопросы.”
“Пожалуйста.” Она видела на телевидении, как он делал так, когда его заставляли отвечать на неудобный вопрос: пожалуйста, а затем резкая смена темы разговора. Поднятая вверх бровь, одновременно выражающая и удивление, и боль от вопроса. Дениелсу было за сорок, он был сильно загорелый, и имел очень выразительное лицо. “Как долго ты работаешь над этой историей? Я отказываюсь верить в то, что Брендон считает это разумной тратой твоего времени.”

Брендон Эберман был главным редактором. Она проигнорировала этот выпад, потому что, во-первых, это разнообразило её работу, а, во-вторых, да, Брендон бы определённо предпочёл, чтобы она работала над чем-то другим, желательно связанным с клопами.

“Молодой человек из семьи со связями без труда избежал заключения несмотря на изобилие улик-“

“Изобилие,”-сказал Дениелс. “Я так рад, что у тебя есть степень по английскому языку. Если бы ты была более осведомлена в реалиях ведения судебных дел, то понимала бы, что нам удалось заключить лучшую сделку из возможных, учитывая обстоятельства.”
“Такие обстоятельства, как семья, тесно общающаяся с мэром?”

“Фелиция Стейплс,” -сказал он тоном разочарованного родителя. Фелиция Стейплс, подойди сюда. Этот беспорядок твоих рук дело? “Я более чем уверен, что твоим талантам есть более достойное применение, чем пытаться подловить на оплошности прокурора.”

Редакция занимала большое открытое пространство с чёрными рабочими столами, хаотично расставленными под тихими, гиперактивными экранами телевизоров. Место Фелиции было в конце комнаты, рядом с лифтом, под часами. По левую и правую стороны располагались офисы за стеклянными перегородками, тогда как впереди, за вот уже шесть месяцев пустовавшим рабочим местом, было два окна невероятной красоты, предлагавшим вид на небо с перспективы небоскрёба. Между ними находилась доска для объявлений, у которой стояла Мелинда Гейнс, политический репортёр и колумнист, с чашкой кофе. Мелинда подняла чашку и сделала осторожный глоток. Фелиция знала, что на доске объявлений была внутренняя вакансия для “менеджера по связям с общественностью”. Она знала это, потому что несколько раз пыталась сама выучиться на него. Каждый раз она приходила к выводу, что данная позиция была абсолютно неуместной по отношению ко всему, что она когда-либо учила, над чем когда-либо работала, и всему, во что верила, а также хуже оплачивалась. Но также это была работа, которая точно будет существовать круглый год, чего нельзя было сказать о её собственной. Смотреть на Мелинду, размышляющую о вакансии “менеджер по связям с общественностью” с чашкой кофе в руках было страшно, потому что Мелинде Гейнс было сорок четыре, и она написала выдающуюся серию статей о трёх продажных городских судьях. Если Гейнс рассматривала вакансию “менеджер по связям с общественностью”, то написанное на доске объявлений определяло будущее журналистики. Оно было там буквально опубликовано.

“Я абсолютно довольна тем, как я использую свои таланты, спасибо, Том,”-сказала Фелиция, потому что она не хотела вступать в словесную перепалку с Дениелсом. Она хотела заставить его чувствовать себя комфортно, а потом размазать в печати. Ей было тридцать три. Она могла многое сделать со своей жизнью. “Правда ли, что ты лично общался с Хэммондсом за ночь до того, как ты снял все обвинения?”

“Дай-ка я сверюсь с ежедневником.”

Её наблюдение за Мелиндой Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, было прервано появлением стажёра Тодда, размахивавшего жёлтым листком из блокнота. У него были круглые очки и взволнованное лицо. “У меня убийство.”

Фелиция отогнала его. Она не занималась убийствами. Она писала про политику, образ жизни, иногда про истории людей, умерших после поедания того, что есть не следовало, но не про убийства.

“И всё-таки, ты же встречался с ним в какой-то момент? Неофициально?”

“Если хочешь, я могу поискать тебе эту информацию и прислать тебе.”

Он не пришлёт. Он ответил на звонок, чтобы отобрать у неё строчку “Окружной прокурор Том Дениелс отказался комментировать ситуацию на момент публикации данной статьи”; теперь он будет морозить её всё время до появления новой новостной повестки, когда уже никому не будет интересна довольно мягкая сделка с правосудием и Джеймсом Хэммондом, красивым юношей-студентом, чьё многообещающее будущее было ненадолго омрачено нападением на девушку, осмеявшую его на вечеринке.

“Можешь взять это убийство?”-спросил Тодд, пододвигаясь к уровню её глаз.