По роману Макса Барри 22 Murders of Madison May


Фелисити Стейплс разговаривала по телефону. На том конце провода окружной прокурор говорил ей, что она совершает большую ошибку. Его речь было трудно разобрать из-за тикающих рядом часов.



— Ваши намеки беспочвенны, — сказал мужчина. Он был окружным прокурором. Его звали Том Дэниелс. Это был не первый их с Фелисити разговор. И с каждым разом отношение Тома к ней становилось все хуже.


— Я ни на что не намекаю, — ответила она. — Я лишь задаю вопросы.


— Прошу.


Она уже видела, как он проворачивал этот трюк на телевидение. Всякий раз, когда ему хотелось уйти от ответа, он начинал с этого «прошу», а затем незаметно менял вектор разговора. Приподнимал бровь, выражая одновременно интерес и озабоченность касательно заданного вопроса. Дэниелсу было лет сорок с небольшим. Его кожа слегка отдавала давно приобретенным загаром, а его лицо могло изобразить почти любую эмоцию.


— Сколько времени у вас это заняло? Мне с трудом верится, что Брэндон считает это разумной тратой вашего времени.


Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она не стала заострять внимание на этой колкости. Во-первых, потому что это было сказано нарочно, чтобы отвлечь ее внимание, а во-вторых, он был прав. Брэндон определенно был бы рад, если бы она решала проблемы иного характера, желательно связанные с клопами.


— Молодой человек из влиятельной семьи вместо того, чтобы отсидеть срок, выходит на свободу, несмотря на изобилие доказательств...


— Изобилие, — сказал Дэниелс, — Я рад, что вы нашли применение диплому о высшем образовании. Если бы вы были лучше знакомы с этим делом, вам бы стало ясно, что мы обязаны были пойти на эту сделку, в виду имеющихся обстоятельств.


— Обстоятельства заключаются в том, что семейка якшается с мэром города?


— Фелисити Стейплс, — снисходительно сказал он, будто бы разочаровавшийся в своем ребенке отец, который про себя думает: «Фелисити Стейплс, подойди-ка. Это ты устроила весь этот бардак?» — Неужели охотиться за дешевой сенсацией от прокурора это лучшее, на что вы готовы разбазаривать свои таланты?


Комната редакции представляла собой огромное открытое пространство, где были хаотично расставлены столы из темного дерева, над которыми неустанно мигали экраны телевизоров. Рабочее место Фелисити находилось у самого входа, рядом с лифтами, а прямо у нее над головой висели часы. Слева и справа ее окружали зашторенные окна других офисов, а прямо перед ней, за вот уже почти шесть месяцев пустующими рабочими столами располагалось два роскошных окна. Через них виднелся кусочек неба, обрамленный небоскребами. Между окнами на стене висела информационная доска. Подле нее стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и корреспондент, держа в руках кружку кофе. Она осторожно поднесла кружку к губам и сделала глоток. На доске висело объявление о вакансии штатного SMM-менеджера, и Фелисити прекрасно знала об этом. Конечно, ведь она сама уже несколько раз его прочитала. Всякий раз просматривая описание вакансии, в голове она прокручивала одни и те же мысли: для этой должности ей не хватает опыта, работа ей не подходит на физическом и психологическом уровне, да и платят там так себе. С другой стороны, в отличие от ее собственной, эта должность не исчезнет в ближайшие несколько месяцев. Было страшно наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс размышляла об этом же, попивая свой кофе. Ведь ей было уже сорок четыре, и она написала огромную серию громких разоблачительных статей о трех нечистых на руку городских судьях. Если Гейнс действительно рассматривала себя в роли ЅММ-менеджера, то будущее журналистики было уже предопределено. И будущее это было не особенно светлым.


— Меня устраивает то, как я «разбазариваю» свои таланты, спасибо за беспокойство, Том, — сказала Фелисити, чтобы избежать словесной перепалки с Дэниелсом. Она хотела, чтобы он чувствовал себя комфортно в ее компании, зато потом она бы написала о нем разгромную статью. Ей было тридцать три. Она могла посвятить свою жизнь чему только душе угодно.


— Это правда, что вы лично встречались с Хэммондами накануне снятия обвинений?


— Надо проверить в моей записной книжке.


Смотреть на вершащую будущее журналистики Мелинду Гейнс ей помешал откуда-то взявшийся неуклюжий силуэт стажера Тодда. В руках он начал трепыхать желтую почтовую бумагу. Его можно было узнать по круглым очкам и напряженному выражению лица.


— У меня тут убийство.


Фелисити погнала его прочь. Она не занималась убийствами. Она работала с делами, связанными с городскими законами, обыденной жизнью, например, если человек умер от того, что съел что-то не то. Но не убийствами.


— То есть вы все же с ними виделись, да? Позвали их куда-то на чашечку кофе?


— Я обязательно поищу эту информацию у себя в записях и обо всем расскажу.


Он бы этого не сделал. Он ответил на ее звонок только для того, чтобы лишить ее возможности вставить в статью стандартную фразу: «Окружной прокурор Том Дэниелс не дал комментарий к моменту публикации статьи». Теперь он будет водить её за нос до следующей горячей темы в новостях, то есть пока внимание публики не переключится на что-то другое. Чтобы все наверняка забыли о подозрительно мирно прошедшей сделке со следствием Джеймса Хэммонда. Этот «милый, перспективный мальчик» чуть не испортил себе прекрасную жизнь, а все лишь потому, что избил какую-то девушку, которая отпускала в его сторону шуточки на вечеринке.


— Так возьмешься за убийство? — спросил Тодд, медленно вплывая в ее поле зрения.