«Двадцать две смерти Мэдисон Мей»

Фелисити Стейплс говорила по телефону: окружной прокурор утверждал, что она заблуждается. Слышно было плохо из-за назойливого тиканья часов.

- Ваши намеки абсолютно не соответствуют действительности, - сказал он.

Прокурора округа звали Том Дэниелс. Они с Фелисити уже не в первый раз общались, но казалось, что с каждым разговором он все больше в ней разочаровывается.

- Я ни на что не намекаю, лишь задаю вопросы, - сказала она.
- Я вас умоляю!

Как-то, смотря одну телепередачу, она заметила, что он говорит «Я вас умоляю!», когда увиливает от ответа и пытается сменить тему. Еще он трет переносицу, будто вопросы, заданные ему, его и забавляют, и одновременно вводят в замешательство. Дэниелсу было за сорок; происхождение загара было сомнительным, а вот лицо было необычайно выразительным.

- Сколько времени вы уже потратили на это дело? С трудом верится, что Брэндон одобряет такое бессмысленное занятие.

Брэндон Эберман – главный редактор газеты. Фелисити пропустила его колкость мимо ушей, во-первых, потому что он снова ушел от ответа, а, во-вторых, Брэндон действительно бы предпочел, чтобы она занималась чем-то другим. Постельными клопами, например.

- Сыну влиятельных родителей вынесли оправдательный приговор, несмотря на изобилие улик.
- Изобилие! Рад, что вы нашли применение своему диплому по английской литературе. Знай вы лучше процедуры уголовного преследования, вы бы поняли, что при данных обстоятельствах это лучшее решение.
- Говоря об обстоятельствах, вы имеете в виду, что семья парня приятельствует с мэром?
- Фелисити Стейплс, - вздохнул Том.

Его тон походил на тон родителя, огорченного поведением своего ребенка. «Фелисити Стейплс, подойди-ка сюда. Что за бардак ты устроила!»

- Я уверен, что вы можете найти лучшее применение своим талантам, нежели выуживать из прокурора скандальные высказывания.

В редакции была открытая планировка, без перегородок; темные столы хаотично стояли повсюду, телевизоры день и ночь беззвучно крутили новости. Фелисити работала за столом у входа, возле лифтов, под часами. Справа и слева от нее были зашторенные стеклянные кабинеты, а впереди, сразу за одиноким столом, который пустовал уже полгода, были два окна, за которыми открывался вид на небоскребы с проблесками неба между ними. Посередине на стене висела доска для объявлений, у которой с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и ведущая собственной колонки. Мелинда осторожно сделала глоток. На доске была вакансия «специалиста по социальным сетям». Фелисити это знала, так как сама уже пару раз ее читала. Каждый раз она приходила к выводу, что должность не соответствует ни ее образованию, ни ее работе, ни ее принципам, да и зарплату меньше предлагают. Но, в отличие от ее нынешней работы, эта точно никуда не денется через год. Смотреть, как Мелинда буднично размышляет над вакансией за чашечкой кофе, было страшно. Мелинде было сорок четыре, и она написала целый ворох статей, разоблачающих три продажных судьи. Если уж сама Гейнс рассматривала вариант стать «специалистом по социальным сетям», то судьба журналистики действительно зависела от «надписей на стене». В буквальном смысле.

- Меня устраивает, как применяются мои таланты, благодарю за заботу, Том, - сказала Фелисити, потому что не хотела вступать с ним в словесную перебранку.

Она хотела усыпить его бдительность, а затем разнести в пух и прах в своей статье. Ей было тридцать три – все двери перед ней открыты.

- Правда ли, что вы виделись с семьей Хаммонда за день до снятия обвинений?
- Надо проверить свое расписание.

Фелисити все еще наблюдала за Мелиндой, раздумывающей о будущем журналистики, когда вдруг вид ей перегородил долговязый стажер Тодд, размахивая желтым листком бумаги. Он носил круглые очки и всегда был будто чем-то озадачен.

- У меня тут убийство.

Фелисити шикнула на него – убийствами она не занималась. Она писала о политике, жизнях знаменитых людей, периодически о людях, нелепо умерших от того, что съели то, что есть не полагалось, но точно не об убийствах.

- Но когда-то вы с ними встречались? Общались?
- Я могу уточнить и прислать вам всю информацию, если хотите.

Ничего он не пришлет. Он и трубку-то снял, чтобы она не написала: «На момент публикации статьи окружной прокурор Том Дэниелс отказался дать комментарии». Он будет морочить ей голову до следующей новостной сенсации, и к тому моменту все уже забудут подозрительно гладкую сделку с правосудием Джеймса Хаммонда, симпатичного студента, чье светлое будущее было на секунду омрачено обвинением в нападении на девушку, которая однажды высмеяла его на вечеринке.

- Может, возьмешься за убийство? - спросил Том, маяча у нее перед глазами.