Отрывок из научно-фантастического романа Макса Барри
«22 убийства Мэдисон Мэй»

Приложив к уху трубку, Фелисити Стейплс слушала, как окружной прокурор пытается убедить ее, что она совершает ошибку. Из-за громкого бряцанья часов она с трудом разбирала его слова.

— Опять эти ваши инсинуации, — возмущался прокурор Том Дэниелс, который занимался уголовными делами в округе. Фелисити уже общалась с ним прежде, и ей казалось, что с каждым разом его мнение о ней становится только хуже.
— Я ничего не придумываю, я просто задаю вопросы, — возразила журналистка.
— Пожалуйста.
Она уже видела по телевизору, как прокурор ловко меняет тему, уклоняясь от неудобного вопроса. Сначала говорит «пожалуйста», а затем искусно переводит разговор на другое, приподняв бровь и демонстрируя одновременно удивление и боль. Дэниелсу было за сорок, и его лицо, слегка загорелое, было удивительно выразительным.

— Сколько времени вы уже потратили на эту историю? Мне кажется, Брэндон не одобрит такое расходование вашего рабочего времени.
Брэндон Эберман был главным редактором газеты.
Фелисити проигнорировала насмешку, потому что, во-первых, это был отвлекающий манёвр, а во-вторых, да, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она занялась чем-то другим, желательно более значимым.

— Молодой человек избегает тюремного срока несмотря на уйму доказательств, благодаря связям своей семьи…
— Уйму, — повторил за ней Дэниелс, — я рад, что вы находите применение своему филологическому образованию. А вот если бы вы были знакомы с сущностью обвинительного процесса, то определенно бы понимали, что мы обязаны принимать во внимание текущую ситуацию и обстоятельства дела, чтобы добиться наиболее выгодного решения.
— Под обстоятельствами вы имеете в виду тесные связи этой семьи с мэром?
— Фелисити Стейплс, — произнес он тоном недовольного отца, в котором так и слышалось: «Фелисити Стейплс, иди сюда. Это ты развела тут бардак?», — я уверен, что для ваших талантов найдется лучшее применение, чем ловить на слове окружного прокурора.

Отдел новостей представлял собой огромное открытое пространство, заполненное хаотично разбросанными темными столами с безмолвными, но мелькающими яркими картинками, мониторами. Стол Фелисити располагался рядом с лифтами, прямо у входа, под часами. Слева и справа от нее были стеклянные перегородки, закрытые жалюзи, а впереди, за пустовавшим уже полгода столом, красовались два великолепных окна, из которых открывался вид на небесную синь в обрамлении небоскребов. В простенке между окнами висела доска объявлений, у которой с чашкой кофе стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и обозреватель.

Мелинда поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Там, на доске, было прикреплено объявление о внутренней вакансии «контент-менеджера социальных сетей». Фелисити знала это, потому что сама уже изучала его несколько раз, но каждый раз решала, что эта должность не имеет отношения к тому, чему она училась, ради чего работала и во что верила. Денег тоже предлагали меньше, но это была постоянная работа, в отличие от ее собственной.

Наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс размышляет о вакансии за чашкой кофе, было пугающе, потому что той было сорок четыре года, и она написала целую серию статей, разоблачающих троих коррумпированных городских судей. И если Гейнс рассматривала для себя должность «контент-менеджера социальных сетей», значит, будущее журналистики уже было предопределено. Оно буквально было написано на этой стене.

— Спасибо, Том, меня устраивает, как я использую свои таланты, — сказала Фелисити, не желая спорить с прокурором. Ей хотелось, чтобы он чувствовал себя расслабленно до того, как она уничтожит его в своей статье. Журналистке было всего тридцать три, и она была полна сил и амбиций. — Это правда, что вы лично встречались с Хаммондами, в ночь перед тем, как вынесли решение о прекращении дела?
– Не могу сказать, мне нужно проверить свой ежедневник.

Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журналистики, вдруг загородила нескладная фигура стажера Тодда в круглых очках, размахивающего листком желтой бумаги.
– У меня тут убийство.
Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она писала о городской политике, образе жизни, иногда о людях, которые умерли, съев то, что им есть не следовало, но не об убийствах.

– Но вы ведь встречались с ними? В неформальной обстановке?
– Я могу выяснить и отправить вам эту информацию, если хотите.
Было понятно, что ничего он делать не станет. Он и ответил-то на звонок только для того, чтобы лишить ее возможности написать «окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на запросы о комментариях к моменту выхода данной статьи» и собирается теперь тянуть волынку до появления новой горячей новости, которая затмит удивительно мягкий приговор Джеймсу Хаммонду, симпатичному студенту колледжа, чье многообещающее будущее ненадолго оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая смеялась над ним на вечеринке.

— Может все же возьметесь за убийство? – спросил Тодд, возникая прямо перед ней.