Фелисити Стейплс слушала, как окружной прокурор по телефону убеждает её, что она совершает глупость. Из-за шума часов его почти не было слышно.
– Ваши намёки совершенно беспочвенны, – сухо ответил прокурор. Это был окружной прокурор, Том Дэниелс. Они с Фелисити разговаривали уже несколько раз, и после каждого разговора его мнение о ней, казалось, падало все ниже.
– Я ни на что не намекаю, – парировала она, – я просто задаю вопросы.
– Прошу вас.
Она знала этот его приём по телевизионным интервью: когда его загоняли в угол неудобным вопросом, он произносил это "Прошу вас" и плавно переводил разговор в другое русло. А его лёгкий прищур выдавал одновременно снисходительное недоумение и раздражение. Дэниелсу было около сорока пяти, с сомнительным загаром и на редкость выразительным лицом.
– И сколько времени вы потратили на эту писанину? С трудом верится, что Брэндон считает это достойным занятием.
Брэндон Аберман был главным редактором. Она пропустила колкость мимо ушей. Во-первых, это был отвлекающий манёвр, а во-вторых, да, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она работала над чем-нибудь другим, желательно над какой-нибудь текучкой.
– Молодой отпрыск из влиятельной семьи уходит от ответственности, несмотря на плетору доказательств…
– Плетора, – передразнив, прервал её Дэниелс, – рад, что ваш диплом филолога наконец-то пригодился. Если бы вы хоть немного разбирались в реальном судопроизводстве, то поняли бы, что мы вынуждены идти на компромиссы, исходя из сложившейся ситуации и обстоятельств.
– Обстоятельств, как, например, знакомство его семьи с мэром?
– Фелисити Стейплс, – произнес он тоном строгого родителя, словно говоря: «Фелисити Стейплс, а ну-ка иди сюда! Что ты тут натворила?» – Уверен, вы могли бы потратить свой талант на что-нибудь более полезное, чем выуживание сенсаций у окружного прокурора.
В огромном открытом пространстве редакции царил беспорядок, а над ним нависали безмолвные, но сверхактивные телеэкраны. Стол Фелисити стоял ближе к лифтам, прямо под часами. Слева и справа – стеклянные кабинеты с опущенными жалюзи, а прямо перед ней, за вымершим участком столов (пустующим уже полгода), – два шикарных окна, из которых открывался вид на небо в обрамлении небоскребов. У доски объявлений, что стояла между ними, с чашкой кофе в руках застыла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнист. Мелинда сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске висит объявление о вакансии "менеджера по социальным сетям". Она не раз его изучала. И каждый раз приходила к выводу, что эта работа не имеет ничего общего с её образованием, стремлениями и убеждениями, и при этом оплачивалась меньше. Но зато она точно будет существовать и через год, чего не скажешь о её собственной. Наблюдать, как Мелинда Гейнс за кофе размышляет об этом предложении, было жутко, ведь Мелинде Гейнс сорок четыре года, и она автор нашумевшей серии статей о коррумпированных городских судьях. Если уж Гейнс присматривается к позиции "менеджера по социальным сетям", то будущее журналистики и правда предрешено. Буквально, вывешено на стене.
– Меня вполне устраивает, как я распоряжаюсь своими талантами, спасибо, Том, – отрезала Фелисити. Ей не хотелось вступать в словесную перепалку, ее целью было усыпить его бдительность и выставить его на посмешище в своей статье. Ей было тридцать три года. Она могла многое сделать со своей жизнью.
– Правда, что вы лично встречались с Хэммондами накануне снятия обвинений?
– Надо уточнить в ежедневнике.
Её размышления о будущем журналистики прервал Тодд, долговязый стажер в круглых очках, с неизменной тревогой на лице и жёлтым листком в руке.
– Тут у меня убийство.
Фелисити отмахнулась. Убийства – это не её. Она пишет о городской политике, стиле жизни, изредка о людях, которые умерли, съев что-то не то, но не об убийствах.
– Но хоть раз вы с ними виделись? Неформально?
– Могу узнать и сообщить вам, если интересно.
Конечно же, он ничего не сообщит. Ему нужен был этот звонок, чтобы она не смогла написать: "Окружной прокурор Том Дэниелс не предоставил комментариев для этой статьи". Теперь он будет тянуть резину до следующей волны новостей. К тому времени все забудут про удивительно мягкий приговор Джеймсу Хэммонду, смазливому студенту, чьё многообещающее будущее едва не сломалось из-за драки с девушкой на вечеринке.
– Может, вам заняться убийством? – спросил Тодд, заслоняя ей обзор.