Из «22 убийства в Мэдисон Мэй», Макс Бэрри

Фелисити Стэплс слушала голос окружного прокурора в трубке, который говорил, что она совершает ошибку. Было плохо слышно из-за громкого тиканья часов над её столом

– Все ваши инсинуации не соответствуют действительности, – говорил прокурор.

Он был окружным прокурором и звали его Том Дэниэлс. Они с Фелисити уже разговаривали несколько раз, и, казалось, с каждым разом он думает о ней всё хуже.

– Никаких инсинуаций, – ответила Фелисити. – Я просто задаю вопросы.

– Пожалуйста.

Она уже видела по телевизору, как он проделывает этот трюк, когда не хочет отвечать на вопрос – сначала «Пожалуйста», потом искусная смена темы разговора. Приподнять бровь, демонстрируя, что он удивлен и задет вопросом. Том Дэниэлс, около сорока пяти лет, с искусственным загаром и на редкость выразительным лицом.

- Сколько времени вы уже потратили на эту историю? Не могу поверить, что Брэндон считает это разумной тратой вашего времени.

Брэндон Аберман – это главный редактор газеты. Фелисити игнорировала насмешку, потому что, во-первых, это была попытка сбить её с мысли, во-вторых, да, действительно, Брэндон предпочёл бы, чтобы она работала над чем-то другим, желательно, как можно более неприятным.

– Молодой человек из семьи с хорошими связями избегает наказания, несмотря на изобилие улик…

– Изобилие, – повторил Дэниэлс. – Я рад, что вы не упустили возможность продемонстрировать свою степень магистра филологии. Если бы вы были лучше знакомы с реалиями судебных преследований, вы бы поняли, что мы делаем всё возможное, учитывая обстоятельства.

– Обстоятельства в виде семьи имеющей связи с мэром?
– Фелисти Стэплс, – в голосе прокурора прозвучали нотки разочарованного родителя. Фелисити Стэплс, подойти сюда. Это ты устроила весь этот беспорядок? – Я уверен, что вы можете найти лучшее применение своим способностям, чем выуживание цитат из высказываний окружного прокурора.

Отдел новостей представлял собой большое открытое пространство, заставленное тёмными столами под работающими без звука телевизионными экранами. Стол Фелисити стоял в первом ряду, рядом с лифтами, прямо под нависающими часами. Слева и справа его огораживали глухие офисные перегородки, а прямо перед ним, позади пустующего уже более шести месяцев рабочего стола, открывался вид на два великолепных окна, в которых виднелся кусочек неба, обрамлённый небоскрёбами. Между окнами располагалась доска объявлений, и перед ней, с чашкой кофе в руке, стояла Мелинда Гейнс, политический репортёр и обозреватель. Мелинда подняла чашку и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске объявлений висит объявление о внутренней вакансии «менеджера по социальным сетям». Она знала это, потому что сама разглядывала его уже несколько раз. И каждый раз Фелисити решала, что эта вакансия не соответствует всему, что она когда-либо изучала, над чем работала, во что верила, не говоря уж о том, что предлагала меньше денег. Но, тем не менее, это была работа, которая будет существовать и через 12 месяцев, чего Фелисити не могла сказать о своей. Зрелище того, как Мелинда Гейнс созерцает эту вакансию за чашкой кофе, пугало, поскольку Мелинде было 44 года и она написала огромную серию статей, разоблачающих трёх коррумпированных городских судей. Если Гейнс всерьёз обдумывает вакансию «менеджер по социальным сетям», то это означает конец журналистики. В буквальном смысле слова.

– Благодарю, Том, я вполне довольна применением моих способностей, – сказала Фелисити, поскольку ей не хотелось вступать в перепалку с Томом Дэниэлсом. Она хотела усыпить его подозрения, а затем вывернуть его наизнанку в своей статье. Ей 33 года. Она сама решает, как ей поступать.

– Это правда, что вы лично встречались с Хэммондом накануне, перед тем как сняли с него обвинения?

– Мне нужно уточнить это в моём ежедневнике.

Вид на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журналистики, загородила нескладная фигура стажёра Тодда. Он помахал перед Фелисити листком жёлтой бумаги для заметок. Круглые очки поблёскивали на озабоченном лице.

– У меня тут убийство.

Фелисити отмахнулась от него. Она не занимается убийствами. Она пишет про городскую политику, про стиль жизни, иногда пишет истории о людях, которые умерли, съев что-то, чего есть не стоило, но не про убийства.

– Вы всё же встречались с ним в какой-то момент? Общались?

– Я могу выяснить и выслать вам эту информацию, если хотите.

Не вышлет. Он ответил на её звонок только для того, чтобы лишить её возможности написать в статье: «К моменту публикации статьи окружной прокурор Том Дэниэлс не ответил на запрос о комментариях». Теперь он будет тянуть время, пока не появится следующая сенсация, и никто больше не вспомнит об удивительно мягкой сделке с правосудием в деле о признании вины Джеймса Хэммонда, симпатичного студента колледжа, чьё многообещающее будущее на краткий миг оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.

– Ты сможешь взяться за убийство? – спросил Тодд, маяча у неё перед глазами.