from The 22 Murders of Madison May, Max Barry
Фелисити Стейплс вслушивалась в голос на другом конце провода. Протесты окружного прокурора заглушал скрежет часов.
— Ваши инсинуации безосновательны!
Прокурора звали Том Дэниелс. Фелисити уже доводилось с ним общаться, и, видимо, с каждым разом его мнение о ней становилось все менее лестным.
— Это не инсинуации, — возразила она. — Я просто спрашиваю.
— Я вас умоляю.
Она заметила, что он часто прибегал к этой уловке на телевидении: стоит припереть его к стенке, как сразу раздается «я вас умоляю», и разговор идет уже совсем по другому руслу. Заслышав вопрос, он морщится, на лице — боль и изумление. Дэниелсу глубоко за сорок, у него подозрительно загорелая кожа и живое, подвижное лицо.
— Сколько вы уже маетесь с этой историей? С трудом верится, что Брэндон считает такое расходование времени целесообразным.
Брэндон Аберман занимал пост главного редактора. Фелисити пропустила язвительное замечание Дэниелса мимо ушей. Во-первых, это явно отвлекающий маневр, во-вторых, да, безусловно, Брэндон предпочел бы, чтобы она занялась чем-то другим, например, какой-нибудь статейкой про клопов.
— Молодой человек из влиятельной семьи избегает правосудия, несмотря на обширный массив доказательств...
— Массив, —усмехнулся Дэниелс. — Приятно видеть, что гуманитарий в вас не дремлет. Если бы вы были чуть более осведомлены о практике судебного преследования, вы бы знали, что наша задача — достичь оптимального соглашения в сложившейся ситуации.
— Под ситуацией вы имеете в виду близкое знакомство семьи подсудимого с мэром?
— Фелисити Стейплс, — проговорил прокурор тоном разочарованного родителя. «Фелисити Стейплс, а ну-ка, иди сюда. Это твоих рук дело?» — Уверен, что ваши таланты заслуживают более достойного применения, чем попытки уличить окружного прокурора.
Отдел новостей представлял собой просторное помещение, уставленное темными столами, над которыми беспокойно мигали экраны телевизоров. Стол Фелисити стоял в первых рядах, недалеко от лифтов, прямо под часами. Слева и справа тянулись стеклянные перегородки офисов, завешанные жалюзи, а впереди, за безлюдным островом письменных столов, пустовавших уже шесть месяцев, возвышались два роскошных окна, в которых между темными силуэтами небоскребов мелькали кусочки неба. Здесь же висела доска объявлений, рядом с ней стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель, с чашкой кофе в руке. Мелинда поднесла чашку к губам и сделала небольшой глоток. Фелисити знала, что на доске размещена информация о внутренней вакансии «менеджера по социальным сетям». Знала потому, что не раз изучала ее сама. Но неизменно приходила к выводу, что должность не соответствует ни ее образованию, ни устремлениям, ни убеждениям, да и зарплата была ниже. Между тем, эта работа будет нужна газете и через год, чего нельзя сказать о самой Фелисити. От мысли, что об этой вакансии задумывается Мелинда Гейнс, становилось не по себе. Мелинде было сорок четыре, и она прославилась как автор блестящей серии статей, разоблачивших трех коррумпированных городских судей. Если даже Гейнс подумывает о позиции «менеджера по социальным сетям», пиши пропало, судьба журналистики предрешена. Собственно, вот уже написали — черным по белому.
— Мои таланты на меня не в обиде, спасибо, Том, — ответила Фелисити. Ей не хотелось спорить с Дэниелсом сейчас. Пусть расслабится, она отыграется в статье. Ей тридцать три, и ее будущее — в ее собственных руках. — Это правда, что вы встречались с Хаммондами за день до того, как с подсудимого сняли все обвинения?
— Мне нужно посмотреть в ежедневнике.
Ее наблюдения за Мелиндой Гейнс и размышления о будущем журналистики были внезапно прерваны. Перед взором возникла угловатая фигура стажера Тодда, размахивающего желтым листком бумаги. На его лице — круглые очки и выражение тревоги.
— У меня тут убийство.
Фелисити отмахнулась. Убийства не по ее части. По ее части — городская политика, здоровье и досуг, максимум — сообщения о летальных исходах вследствие пищевых отравлений, но никак не убийства.
— Но вы с ними, в принципе, встречались? Не по работе?
— Если нужно, я уточню детали и отправлю вам всю необходимую информацию.
Не отправит. Он и на звонок-то ответил лишь затем, чтобы лишить ее права на строки «на момент публикации окружной прокурор не предоставил комментариев в ответ на запросы журналистов». Тем самым он связывал ее по рукам и ногам до очередного переворота в мире журналистики. А до тех пор никто и не вспомнит о досудебном соглашении между обвинением и защитой, благодаря которому Джеймс Хаммонд, привлекательный студент с блестящими перспективами, чью карьеру едва не перечеркнуло нападение на девушку, посмевшую высмеять его на вечеринке, — отделался легким испугом.
— Возьмете убийство? — спросил Тодд, ловя ее взгляд.
