Из книги «22 убийства Мэдисон Мэй», Макс Бэрри

В трубке телефона Фелисити Стейплс слышала голос окружного прокурора. Он говорил ей, что она неправа. Голос был еле слышен из-за тикающих часов.

— То, на что вы намекаете, не соответствует действительности, — сказал прокурор.

Окружного прокурора звали Том Дэниэлс. Фелисити уже общалась с ним до этого несколько раз, и после каждого очередного разговора казалось, что его мнение о девушке становилось все хуже и хуже.

— Я ни на что не намекаю, — сказала она. – Я просто задаю вопросы.

— Ой, да бросьте!

Она видела, как он говорил это по телевидению, когда его вынуждали отвечать на неудобные вопросы: «Ой, бросьте!». После следовала аккуратная смена темы. Он потирал переносицу, и в этом жесте виделись одновременно изумление и боль от заданного вопроса. Дэниэлсу было около 45 лет. У него было невероятно выразительное лицо с немного неестественным загаром.

— Сколько времени вы потратили на эту историю? Сложно представить, что Брендон считает это разумным способом использовать ваши рабочие часы.

Брендон Эйберман был главным редактором газеты. Фелисити проигнорировала колкость, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, да, Брендону бы точно больше пришлось по душе, если бы она работала над чем-нибудь другим, желательно связанным с паразитными клопами.

— Молодой человек из богатой семьи со связями ушел от правосудия, не понеся никакого наказания, несмотря на изобилие доказательств…

— Изобилие, — повторил за ней Дэниэлс. – Отрадно знать, что вы нашли применение для своей степени в области английской филологии. А если бы вы были лучше знакомы с реалиями прокурорской работы, вы бы поняли, что порой нам приходится заключать наиболее выгодные при данных обстоятельствах сделки со следствием.

— Обстоятельствах вроде семьи, которая поддерживает общение с мэром?

— Фелисити Стейплс, — сказал он голосом разочарованного родителя. «Фелисити Стейплс, подойди сюда. Это ты устроила этот бардак?». — Я вполне уверен, что вашему таланту есть более достойное применение, чем поддаваться на уловки, сказанные окружным прокурором.

Помещение редакции было огромным открытым пространством, в котором под беззвучными яркими экранами телевизоров в хаотичном порядке стояли темные столы. Рабочий стол Фелисити, над которым висели часы, был ближе к переднему ряду, недалеко от лифтов. Слева и справа от нее были закрытые жалюзи стеклянные стены других офисов. Впереди Фелисити были два восхитительных окна, к которым примыкал бестолковый участок офисного пространства, пустовавший уже полгода. За окнами, обрамленное небоскребами, виднелось небо. Между окнами висела доска объявлений, у которой с чашкой кофе стояла Мелинда Гейнс – политический обозреватель и колумнист. Мелинда поднесла чашку ко рту и сделала аккуратный глоток. Фелисити знала, что на доске висит внутреннее объявление о приеме на должность менеджера социальных сетей. Знала, потому что сама уже несколько раз читала это объявление. И каждый раз она приходила к решению, что эта работа была неподходящей для всего, что она когда-либо учила, во что верила, а также для всех сфер, в которых у нее был опыт. Кроме того, за эту работу предлагали меньше денег. Но в то же время это была должность, которая совершенно точно будет существовать и через год, чего было нельзя с уверенностью сказать про должность Фелисити. Смотреть на то, как Мелинда Гейнс пристально изучает это объявление, попивая кофе, было пугающим. Мелинде было 44, и, если сложить все написанные ею статьи с разоблачениями трех замешанных в коррупции городских судей, получилась бы целая башня. В случае, если Мелинда всерьез задумывалась над работой менеджером социальных сетей, то приговор будущему журналистики уже вынесен. И буквально в этот момент висит на доске объявлений.

— Меня вполне устраивает, как я применяю свои таланты, спасибо, Том, - ответила Фелисити, потому что не хотела вступать в словесную перепалку с Томом Дэниэлсом. Она хотела успокоить его, а потом выпотрошить на страницах газеты. Ей было 33. Она могла много всего сделать в своей жизни. — Это правда, что вы встречались с Хэммондами вечером накануне снятия обвинений?

— Мне лучше свериться с ежедневником.

Наблюдение за Мелиндой Гейнс, раздумывающей над будущим журналистики, было прервано долговязой фигурой Тодда, стажера в круглых очках и с тревожным выражением лица. Он размахивал желтым листом бумаги: «У меня убийство».

Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она занималась чем угодно: городской политикой, стилем жизни, случайными историями про людей, которые умерли, потому что съели что-то не то, но не убийствами.

— Так или иначе вы же встречались с ними на людях?

— Я могу уточнить и отправить вам эту информацию, если желаете.

Но Том так не сделает. Он ответил на звонок Фелисити, чтобы не дать ей возможности написать что-то вроде «К моменту опубликования статьи окружной прокурор Том Дэниэлс не ответил на просьбы о комментарии». А теперь он будет водить ее за нос, пока не сменится новостной цикл и уже никто не вспомнит о подозрительно мягкой досудебной сделке по делу Джеймса Хэммонда, симпатичного студента колледжа, чье многообещающее будущее было внезапно поставлено под угрозу из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.

— Так ты возьмешься за убийство? – сказал Тодд, перемещаясь в ее поле зрения.