Держа трубку около уха, Фелисити Стэйплс слушала голос окружного прокурора, утверждавшего, что она совершает ошибку. Внимание то и дело отвлекало тиканье часов.


— Ваши намеки просто ошибочны, — заявлял собеседник. Окружного прокурора звали Том Дэниелс. Они разговаривали несколько раз, и после каждой беседы Фелисити чувствовала, как падает в глазах собеседника.
— Я ни на что не намекаю, — возразила она, — я только задаю вопросы.
— Пожалуйста.


Она не раз видела этот прием на экране телевизора, когда дело касалось какого-либо неудобного вопроса: «Пожалуйста», а затем изящный уход от темы. И щипок за бровь, что одновременно выражало и удовольствие, и неловкость от вопроса. Немного за сорок; невероятно выразительное лицо с легким загаром.


— Сколько времени вы потратили на эту историю? Мне трудно поверить, что Брэндон считает ваши усилия целесообразными.


Брэндон Аберман занимал пост главного редактора газеты. Фелисити проигнорировала укол, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она работала над чем-то другим, пусть даже над историями с постельными клопами.


— Отпрыск влиятельной семьи выходит сухим из воды, несмотря на мириады доказательств.
— Слово-то какое, «мириады», — повторил Дэниелс, — я рад, что вы нашли применение филологическому образованию. Если бы вы были чуть лучше знакомы с реалиями судебных разбирательств, вы бы поняли, что мы стремились заключить максимально выгодную сделку в данных условиях.
— Под условиями вы имеете в виду тесное знакомство этой семейки с мэром?
— Фелисити Стейплс, — протянул прокурор тоном разочарованного родителя. Фелисити Стэйплс, иди сюда. Что за беспорядок ты оставила в комнате? — Я убежден, что с вашими-то талантами вы способны на нечто большее, чем придираться к словам окружного прокурора.


Отдел новостей представлял собой огромное открытое пространство, где под безмолвными экранами с постоянно меняющейся картинкой были хаотично расставлены темные столы. Стол Фелисити находился в передней части, там, где располагались лифты, непосредственно под часами. Слева и справа от нее тянулись наглухо закрытые стеклянные кабинеты, а впереди, за вот уже шесть месяцев пустующим рабочим местом, два больших окна открывали шикарный вид на небо в обрамлении небоскребов. В середине находился стенд с объявлениями, у которого с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и обозреватель. Мелинда подняла чашку и осторожно сделала глоток. Фелисити знала, что на доске висит объявление о внутренней вакансии «менеджера по социальным сетям». Знала, потому что сама уже несколько раз обдумывала эту перспективу. И каждый раз приходила к выводу, что эта должность не имеет ничего общего с тем, чему она когда-либо училась, над чем работала и во что верила, не говоря уже о куда более скромной зарплате. Но эта работа определенно будет актуальна через двенадцать месяцев, чего нельзя было сказать о текущей должности Фелисити. Было страшно наблюдать, как Мелинда Гейнс размышляет над этим за чашкой кофе; Мелинде Гейнс было сорок четыре года, и она написала огромную серию статей с разоблачением трех коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривала вакансию «менеджера социальных сетей», то будущее журналистики действительно можно было считать роковым. Оно буквально читалось между строк объявления.


— Спасибо, меня устраивает то, как я использую свои таланты, Том, — сказала Фелисити, потому что не хотела вступать в перепалку с Томом Дэниелсом. Она хотела успокоить его, чтобы потом выступить с разгромной статьей в прессе. Фелисити было тридцать три года, и впереди маячили многообещающие перспективы, — правда ли, что вы лично встречались с Хэммондами накануне снятия всех обвинений?
— Надо проверить записи в ежедневнике.


Наблюдение за Мелиндой Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, прервал долговязый стажер Тодд, который размахивал листом желтой почтовой бумаги. На лице в круглых очках застыло беспокойное выражение.
— У меня убийство.


Фелисити шыкнула на него. Она не занималась убийствами. Ее сфера ограничивалась городской политикой и бытовыми вопросами, куда изредка вклинивались истории о людях, которые умерли, съев то, что не следовало; но никак не убийства.


— Но вы ведь когда-то с ними пересекались? Неформально?
— Если вы хотите, то я наведу справки и предоставлю вам эту информацию.


Он этого не сделает. Целью этого телефонного разговора было лишить Фелисити возможности написать в статье о том, что «На момент публикации окружной прокурор Том Дэниелс отказался комментировать ситуацию». Теперь он будет морочить ей голову до следующего витка новостного цикла, когда никто уже не вспомнит о на удивление снисходительном решении суда относительно Джеймса Хаммонда, благообразного студента, чье будущее на короткое время оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.
— Ты сможешь взять убийство? — Тодд вновь появился в поле зрения.