Из книги «22 убийства Мэдисон Мэй», Макс Барри
По телефону Фелисити Стейплз слушала, как окружной прокурор объясняет ей, что она совершает ошибку. Его было плохо слышно из-за часов.
— То, на что вы намекаете, просто не соответствует действительности, — сказал прокурор. Это был окружной прокурор по имени Том Дэниелс. Они с Фелисити уже разговаривали несколько раз, и каждый раз его мнение о ней, казалось, становилось всё хуже.
— Я ни на что не намекаю, — ответила она. — Я просто задаю вопросы.
— Пожалуйста… — Она видела, как он делает это по телевизору, когда его прижимают к стенке: «Пожалуйста», а затем — ловкий уход от темы. Лёгкое движение бровей, выражающее одновременно и раздражение, и снисхождение. Дэниелсу было лет сорок пять, загар выглядел сомнительно, зато лицо у него было невероятно выразительным. — Сколько времени вы уже потратили на этот материал? Мне трудно поверить, что Брэндон считает это разумным использованием вашего времени.
Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она проигнорировала колкость, потому что, во-первых, это была уловка, а во-вторых — да, Брэндон определённо предпочёл бы, чтобы она занималась чем-то другим, желательно постельными клопами.
— Молодой человек из влиятельной семьи уходит от ответственности, несмотря на обилие доказательств…
— Обилие, — перебил Дэниелс. — Как же я рад, что ваше филологическое образование наконец-то пригодилось. Если бы вы лучше разбирались в реалиях судебной системы, то понимали бы, что нам приходится идти на лучшую сделку из возможных в данных обстоятельствах.
— В обстоятельствах, когда семья общается с мэром на светских раутах?
— Фелисити Стейплз, — произнёс он тоном разочарованного родителя. Фелисити Стейплз, иди сюда. Это ты устроила этот бардак? — Я уверен, что ваши таланты можно применить куда лучше, чем выуживать у прокурора громкие цитаты для заголовков.
Редакция представляла собой огромное открытое пространство с тёмными столами, беспорядочно расставленными под молчаливыми, но гиперактивными экранами телевизоров. Стол Фелисити находился ближе к входу, рядом с лифтами, прямо под часами. По обе стороны от неё располагались стеклянные кабинеты с жалюзи, а впереди, за пустующим уже полгода участком офисного пространства, виднелись два великолепных окна, через которые были видны небоскрёбы и клочки неба. Между ними стояла доска объявлений, у которой с кофейной кружкой в руках замерла Мелинда Гейнс — политический обозреватель и колумнист. Мелинда поднесла кружку к губам и осторожно отпила. На доске, как знала Фелисити, висело внутреннее объявление о вакансии «менеджера социальных сетей». Она знала это, потому что уже несколько раз сама его изучала. И каждый раз приходила к выводу, что эта должность не имеет ничего общего со всем, ради чего она училась, работала и во что верила, да ещё и предлагала меньшую зарплату. Но зато это была работа, которая точно будет существовать через год, чего нельзя было сказать о её нынешней. Видеть, как Мелинда Гейнс размышляет над этим предложением, потягивая кофе, было страшно, потому что Мелинде Гейнс было сорок четыре, и она написала грандиозную серию статей, разоблачающих трёх коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривала вариант стать «менеджером социальных сетей», то будущее журналистики и правда было написано на стене. В прямом смысле.
— Я вполне довольна тем, как применяю свои таланты, спасибо, Том, — сказала Фелисити, потому что ей не хотелось препираться с Томом Дэниелсом. Ей хотелось, чтобы он расслабился, а потом разорвать его в печати. Ей было тридцать три. Она могла заняться в жизни чем угодно. — Это правда, что вы лично встречались с семьёй Хэммондов накануне снятия обвинений?
— Мне нужно проверить свой ежедневник.
Вид Мелинды Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, перекрыла долговязая фигура стажёра Тодда, размахивающего листком жёлтой бумаги. На нём были круглые очки и тревожное выражение лица.
— У меня убийство.
Фелисити отмахнулась. Она не занималась убийствами. Она писала о городской политике, светской жизни, иногда — о людях, умерших от того, что съели что-то не то, но не об убийствах.
— Но вы же встречались с ними, верно? Хоть раз в светском контексте?
— Я могу уточнить и прислать вам эту информацию, если хотите.
Он не прислал бы. Он ответил на её звонок только для того, чтобы лишить её возможности написать: Окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на запрос о комментарии к моменту публикации статьи. Теперь он будет тянуть время, пока новостной цикл не переключится на что-то другое, и все забудут о подозрительно мягкой сделке с правосудием, которую получил Джеймс Хэммонд, симпатичный студент, чьё светлое будущее ненадолго омрачилось из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.
— Можешь взять убийство? — Тодд влез в её поле зрения.