«22 убийства Мэдисон Мэй», Макс Барри
По телефону Фелисити Стейплз слушала, как окружной прокурор объясняет ей, что она совершает ошибку. Его голос было плохо слышно из-за часов.
— То, на что вы намекаете, попросту не соответствует реальному положению дел, — говорил он. Окружного прокурора звали Том Дэниелс. Они с Фелисити созванивались уже несколько раз, и с каждым разом она все больше падала в его глазах.
— Я ни на что не намекаю, — возразила она, — просто задаю вопросы.
— Я вас умоляю, — она не раз видела по телевизору, как он прибегает к этой уловке, когда его припирали к стенке вопросом, на который он не хотел отвечать. Сначала это я вас умоляю — затем деликатно меняет тему. И прищур, выражающий одновременно насмешу и мучение, вызванные вопросом. Дэниелс был человеком лет сорока, в меру загорелым и с удивительно выразительным лицом. — Сколько усилий вы уже потратили на эту историю? Мне трудно поверить, что Брэндон считает это достойным тратой вашего времени.
Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она проигнорировала насмешку, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, да, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она работала над чем-нибудь другим, желательно связанным с клопами.
— Молодой человек из обеспеченной семьи выходит на свободу, не отбыв срок, хотя улик было невообразимое множество...
— Невообразимое множество, — сказал Дэниелс, — рад слышать, что вы нашли применение своей степени по английскому языку. Если бы вы были лучше знакомы с тем, как на самом деле ведется уголовное преследование, вы бы поняли, что мы нашли наиболее решение этого дела, с учетом всех обстоятельств.
— Обстоятельств вроде тех, что семья молодого человека близко общается с мэром?
— Фелисити Стейплз, — сказал он, словно разочарованный родитель. Фелисити Стейплз, ну-ка иди сюда. Что за кашу ты заварила? — Уверен, что вашим талантам найдется лучшее применение, чем охота за цитатой окружного прокурора.
Отдел новостей был огромным открытым офисом с темными столами, сгрудившимися под безмолвными, неуемно мерцающими телеэкранами. Стол Фелисити находился у входа, рядом с лифтами, прямо над ним висели часы. Слева и справа от нее располагались кабинеты из глухого стекла, а впереди, за пустым участком рабочего стола, который простоял без дела полгода, были два великолепных окна, из которых виднелось обрамленное небоскребами небо. Между ними находилась доска объявлений, рядом с которой с чашкой кофе стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и обозреватель. Мелинда подняла чашку и сделала осторожный глоток. На доске объявлений, как это было известно Фелисити, висело внутреннее объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Фелисити знала об этом, так как сама неоднократно его просматривала. Каждый раз она приходила к выводу, что эта должность не имеет никакого отношения к тому, чему она когда-либо училась, над чем работала и во что верила, а кроме того, сулит меньшую зарплату. Однако это была работа, которая точно будет актуальна через двенадцать месяцев, чего нельзя сказать о нынешней должности Фелисити. Смотреть, как Мелинда Гейнс размышляет о том же за чашкой кофе, было по-настоящему пугающе. Мелинде Гейнс было уже сорок четыре, и у нее за плечами была огромная серия статей, разоблачающих трех коррумпированных городских судей. Если уж Гейнс рассматривала кандидатуру «менеджера по социальным сетям», то будущее журналистики действительно на волоске от гибели — вон, повисло на той доске.
— Меня устраивает, каким образом я использую свои таланты, благодарю вас, Том, — сказала Фелисити. Ей не хотелось вступать с Томом Дэниелсом в словесную перепалку. Она рассчитывала усыпить бдительность прокурора и потом разделался с ним в печати. Ей было тридцать три. Она могла бы многое сделать в своей жизни. — Правда ли, что вы лично встречались с Хэммондами в ночь перед тем, как снять с них обвинения?
— Я должен заглянуть в ежедневник.
Размышляющую о будущем журналистики Мелинду Гейнс, заслонил стажер Тодд. Он размахивал листком желтой бумаги, на носу были круглые очки, а лицо выражало обеспокоенность:
— Тут убийство.
Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась убийствами. Она писала о городской политике, образе жизни, иногда о людях, которые умерли, съев то, чего не следовало, но не об убийствах.
— Но вы же с ними встречались когда-то? Общались?
— Если хотите, я могу узнать и выслать вам эту информацию.
Он не сделает это. Сейчас он просто пудрит ей мозги. Окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на просьбу о комментарии к моменту публикации этой статьи, и теперь он будет тянуть с ней до следующего витка новостного цикла, когда уже никто не вспомнит о подозрительно смягченном приговоре Джеймсу Хэммонду, симпатичному студенту, чье многообещающее будущее ненадолго оказалось под угрозой из-за нападения на засмеявшую его на вечеринке девушку.
— Возьметесь за убийство? — спросил Тодд, переместившись в поле ее зрения.