Фелисити Стейплс слушала прокурора, который по телефону доказывал, что она заблуждается. Его голос тонул в громком тиканье часов.

— Ваши намёки беспочвенны, — сказал он.

Том Дэниелс, так его звали, был окружным прокурором. Фелисити уже не раз с ним общалась и всё яснее чувствовала, как тает уважение, которое он когда-то к ней испытывал.

— Я не намекаю, — спокойно ответила она. — Просто задаю вопросы.

— Да что вы.

Этот приём был хорошо ей знаком — в эфирах Дэниелс всегда реагировал на неудобные вопросы одинаково: «Да что вы» и плавный уход от темы. Чуть нахмуренные брови выражали насмешку и показное раздражение. Ему было за сорок, и подозрительно ровный загар только подчёркивал выразительные черты.

— Сколько сил вы уже вложили в эту историю? Не думаю, что Брэндон в восторге от подобной растраты ресурсов.

Речь шла о Брэндоне Абермане, их ведущем редакторе. Фелисити пропустила выпад мимо ушей. Во-первых, это была классическая попытка сбить её с толку, а во-вторых — увы — Брэндон и правда предпочёл бы, чтобы она писала о чём-нибудь попроще, о клопах, например. Такой «материальчик» был бы в самый раз.

— Молодой человек из влиятельной семьи выходит сухим из воды, несмотря на множество непререкаемых доказательств...

— Непререкаемых, — протянул Дэниелс. — Как приятно слышать, что вы нашли применение филологическому образованию. Фелисити, если бы вы хоть немного знали, как устроено реальное правосудие, то понимали бы: мы вынуждены заключать лучшие из возможных сделок.

— Сделки вроде той, где семья водит дружбу с мэром? — уточнила Фелисити.

— Фелисити Стейплс, — отчеканил он, как строгий отец. «Фелисити Стейплс, ну-ка быстро подойди сюда. Твоих рук дело?» — Уверен, вы могли бы найти более достойное применение своим талантам и не выуживать громкие цитаты у окружного прокурора.

Редакцией служило огромное открытое пространство с тёмными столами, беспорядочно разбросанными под беззвучными, лихорадочно мигающими экранами. Стол Фелисити стоял у самого входа, возле лифтов, прямо под часами, а впереди, за заброшенными рабочими местами, которые пустовали уже полгода, в двух великолепных окнах открывался вид на небо, обрамлённое небоскрёбами. Между окнами висела доска объявлений, возле которой с чашкой кофе в руках стояла Мелинда Гейнс — политический обозреватель и колумнист. Она подняла чашку и отпила кофе. Фелисити знала, что на доске висело объявление о внутренней вакансии: «Менеджер по социальным сетям». Фелисити то и дело возвращалась к объявлению, всякий раз признавая, что работа не имела ничего общего с тем, чему она училась, к чему стремилась, во что верила — и, к тому же, оплачивалась хуже. Зато через год эта должность точно ещё будет существовать, чего нельзя было сказать о её нынешней работе. Жутковато было видеть, как Мелинда Гейнс — сорок четыре года, автор громкой серии расследований о трёх коррумпированных судьях — обдумывает такую перспективу за чашкой кофе. Если уж она задумывается о социальных сетях — значит, будущее журналистики предрешено. Пророчество висело прямо перед глазами.

— О, не стоит беспокоиться о моих талантах, — сказала Фелисити.

Ей не хотелось ввязываться в перепалку. Нужно было усыпить его бдительность — а потом хладнокровно разнести в статье. Ей было всего тридцать три. Её история только начиналась.

— Скажите, вы лично встречались с Хаммондами за день до снятия обвинений?

— Надо посмотреть в ежедневнике.

Фелисити всё ещё наблюдала за Мелиндой, раздумывающей о будущем профессии, когда перед ней словно из ниоткуда вырос долговязый стажёр Тодд, который размахивал каким-то жёлтым листком. Круглые очки поблёскивали, а на лице застыло встревоженное выражение.

— Убийство, — сказал он.

Фелисити отмахнулась. Убийствами она не занималась. Городская политика, лайфстайл, изредка истории о людях, умерших после неудачного ужина — вот её типичные сюжеты. Убийства не её профиль.

— Но вы же знакомы с ними? Наверняка пересекались где-то?

— Могу уточнить и написать вам, если хотите.

Ага, как же. Он и поговорить соизволил только для того, чтобы лишить её возможности написать: «Окружной прокурор Том Дэниелс к моменту публикации комментарий не предоставил». Он будет тянуть время, пока новостная машина всё не перемелет и про особо мягкое соглашение с Джеймсом Хаммондом — симпатичным студентом, чьё светлое будущее едва не померкло после того, как он ударил девушку, посмевшую посмеяться над ним на вечеринке, — все благополучно забудут.

— Убийство. Возьмешь? — спросил Тодд, заслоняя собой весь мир.