из 22 убийств в Медисон Мэй, Макс Барри.

По телефону Фелисити Степлз слушала, как прокурор уверяет ее в том, что она совершает ошибку. Из-за звона часов было трудно расслышать.
- То, на что вы намекаете, неправда, - сказал окружной прокурор. Его имя Том Дэниэлс. Они с Фелисити уже несколько раз разговаривали, и его мнение о ней все больше ухудшалось.
- Я ни на что не намекаю, - сказала она. - Я задаю вопросы.
- Пожалуйста.
Она видела, как он делает это по телевизору, когда его спрашивают о чем-то, а он не хочет отвечать: Пожалуйста, затем деликатная смена темы, взмах бровями, выражающий одновременно веселье и огорчение вопросом. Дэниэлсу, около сорока, слегка загорелый, с удивительно выразительным лицом.
- Как долго вы работали над данной статьей? Мне трудно поверить, что Брендон считает это разумным использованием вашего времени.
Брендон Аберман, главный редактор газеты. Она проигнорировала колкость, поскольку, это отвлекало, и да, Брендон определенно предпочел бы, чтобы она работала над чем-то другим, желательно связанным с клопами.
- Молодой человек из хорошо обеспеченной семьи, выходит на свободу, несмотря на обилие улик...
- Полно, - сказал Дэниэлс. - Я рад, что вы нашли применение своему английскому диплому. Но поближе ознакомившись с реалиями работы правоохранительных органов, вы поняли бы, что мы делаем все возможное, учитывая обстоятельства.
- Обстоятельства, такие как общение семьи с мэром?
- Фелисити Степлз, - проговорил, как разочарованный родитель. Фелисити Степлз, это ты заварила кашу?
- Уверен, для ваших талантов найдется лучшее применение, нежели выискивать подвох в работе прокурора.

Редакция представляла собой огромное помещение с темными столами, тесно сдвинутыми друг к другу, под безмолвными, гиперактивными телевизионными экранами. Стол Фелисити находился в самом начале, вблизи лифтов, под часами. Слева и справа располагались кабинеты со стеклянными перегородками, а перед ней, за пустующим уже полгода рабочим местом, находились два роскошных окна, за которыми возвышались небоскребы и вид на небо. Между ними висела доска объявлений, у которой стояла с чашкой кофе Мелинда Гейнс, политический репортер и обозреватель. Мелинда поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Фелисити заметила, что на доске размещено предложение о работе для «менеджера по социальным сетям». Она сама изучала его, и каждый раз убеждалась, что эта работа не имеет отношения к тому, чему она когда-либо училась, работала, во что верила, да и оплата оставляет желать лучшего. Но эта должность точно будет существовать через год, чего она не могла сказать о своей. Наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс размышляет об этом за чашкой кофе, было тревожно, ведь Мелинде Гейнс сорок четыре года, и она написала потрясающую серию статей, разоблачающих трех коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривает кандидатуру «менеджера по социальным сетям», значит, будущее журналистики на волоске от гибели. В буквальном смысле.

- Я удовлетворена тем, как использую свои таланты, спасибо, Том, - сказала Фелисити, и решила не вступать в словесную перепалку с Томом Дэниэлсом. Она хотела успокоить его, а после, уничтожить в печати. Ей тридцать три, и она может многое сделать в своей жизни.
- Правда, что вы лично встречались с Хэммондами в ночь перед тем, как сняли обвинения?
- Нужно заглянуть в мой ежедневник.

Ее внимание, обращенное к Мелинде Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, отвлекла долговязая фигура Тодда, стажера, размахивающего листком желтой бумаги. На нем были круглые очки и озабоченное выражение лица.
- У меня убийство.
Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась убийствами. Ее интересовала политика, стиль жизни, случайные истории о людях, которые погибли, употребив в пищу то, что не стоило, но не убийства.
- Вы с ней знакомы? Общались?
- Я могу найти и прислать вам эту информацию, если хотите.

Он не захотел. Он принял вызов, чтобы лишить ее линии. Окружной прокурор, Том Дэниэлс, не ответил на запрос о комментарии к моменту публикации этой статьи. Теперь он будет тянуть время до следующего поворота в новостном цикле, когда никто не вспомнит о снисхождении к Джеймсу Хэммонду, симпатичному студенту, чье многообещающее будущее, на короткое время, было поставлено под угрозу из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.
- Ты можешь взять это убийство? - спросил Тодд, переместившись в зону ее видимости.