Двадцать два убийства Мэдисон Мэй
Макс Барри
 
Фелисити Стейплс, плотнее прижала телефон к уху, слушая окружного прокурора. Его голос, еле слышный из-за тиканья редакционных часов, продолжал внушать, что она совершает ошибку:
 
— Ваши намёки попросту не соответствуют действительности.
 
Прокурора звали Том Дэниелс. Ему было за сорок, и он представлял государство в судебных делах на уровне округа. Фелисити не впервые имела дело с этим человеком, и с каждым разом, похоже, всё больше падала в его глазах.
 
— Я ни на что не намекаю, — ответила Фелисити. — Просто интересуюсь.
 
— Как вам будет угодно, — фыркнул он.
 
Знакомый трюк. Фелисити уже видела по телевизору, как прокурор пускал в ход эту фразу, когда его припирали к стенке неудобным вопросом. «Как вам будет угодно» — и незаметная смена темы, плюс лёгкое движение бровей, которое выражало смесь страдания и насмешки. Мимика Дэниэлса отличалась удивительной выразительностью, а вот загар выглядел странновато.
 
— Сколько времени вы потратили на материал для статьи? — насмешливо продолжал прокурор. — Вряд ли Брэндон сочтёт это разумным.
 
Фелисити пропустила шпильку мимо ушей. Во-первых, та была средством выбить почву у неё из-под ног. Во-вторых, Брэндон Аберман — главный редактор — действительно предпочёл бы, чтобы журналистка его газеты занялась чем-то другим. В идеале — сенсационной пустышкой.
 
— Молодой человек из влиятельного семейства избежал тюрьмы, несмотря на груз многочисленных улик...
 
— «Груз улик»! Ну вы и завернули. Рад, что ваше филологическое образование не пропадает напрасно, — перебил Дэниелс. — Однако если бы вы лучше понимали реальные сложности работы обвинителя, то знали бы, что с учётом обстоятельств мы заключили лучшее соглашение из возможных.
 
— Под обстоятельствами понимается близкое знакомство семейства с мэром?
 
— Фелисити Стейплс, — произнёс Дэниелс, словно отец, журящий нашкодившего ребёнка. — Уверен, ваши таланты заслуживают лучшего применения, чем попытки подловить окружного прокурора на слове.
 
Огромное, лишённое перегородок помещение новостной редакции полнилось тёмными столами, беспорядочно стянутыми под молчаливые, но вечно активные телевизионные табло. Стол Фелисити стоял ближе к выходу, рядом с лифтами и теми самыми громкими часами. Слева и справа тянулись кабинеты с непроницаемыми стеклянными стенами, а впереди, за уже полгода как пустынным пейзажем из никем не занятых столов, красовались два огромных окна, из которых открывался вид на обрамлённые небоскрёбами клочки неба. Между окнами висела доска объявлений, у которой с чашкой кофе стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнист. Она поднесла кофе к губам и осторожно отпила. Фелисити знала, что на доске висит внутреннее объявление о вакансиях. Их газета искала SMM-щика. Фелисити и сама несколько раз подходила к доске, но неизменно решала, что предложение никак не гармонирует с её образованием, целями и глубинными убеждениями, да и платят там меньше, правда, через год эта должность ещё точно будет существовать — в отличие от её собственной работы. Наблюдать, как Мелинда Гейнс, прихлёбывая кофе, размышляет над тем же, было страшно, ведь к своим сорока четырём та написала ряд громких статей о трёх коррумпированных городских судьях. Если уж и такие акулы пера задумываются о том, не податься ли в SMM-щики, будущего у журналистики точно нет. И грозное предзнаменование скорого конца в буквальном смысле начертано на этой самой стене, совсем как в библейской истории про царя Балтазара.
 
— Спасибо Том, но меня вполне устраивает, как я применяю свои таланты, — сказала Фелисити, не желая ввязываться в пикировку.
 
Лучше усыпить бдительность и затем разнести его в пух и прах на бумаге. Что до остального, то ей тридцать три — время круто поменять собственную жизнь есть.
 
— Правда ли, что вы лично встречались с семьёй Хэммонд накануне снятия обвинения? — полюбопытствовала она.
 
— Нужно глянуть в ежедневник.
 
Вид на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем профессии, заслонил своим долговязым телом стажёр Тодд. Он размахивал жёлтым листком. В глазах за круглыми стёклышками очков плескалось волнение.
 
— У нас убийство.
 
Фелисити отмахнулась. Убийства — это не к ней. Её темы — городская политика, светская хроника, иногда смерти знаменитостей, перебравших с чем-нибудь запрещённым, но не убийства.
 
— И всё-таки? Вы с ними встречались? Пусть даже неофициально? — продолжала она расспрашивать прокурора.
 
— Уточню и сообщу вам, если хотите.
 
Сообщит, как же! Он и ответил-то на звонок лишь затем, чтобы лишить её возможности написать: «На момент выхода статьи окружной прокурор Том Дэниелс никак не прокомментировал действия властей». Теперь он будет всеми силами тянуть время, пока в круговороте новостей не появится очередная сенсация, а там всем уже будет не до сделки со следствием и странно мягкого наказания, которое получил Джеймс Хэммонд — симпатичный студент, чьё блестящее будущее чуть не погибло из-за нападения на девушку, посмеявшуюся над парнем во время вечеринки.
 
— Возьмётесь за убийство? — снова заслонил обзор Тодд.