Макс Бэрри

Двадцать два убийства Мэдисон Мэй

Фелисити Стэплс разговаривала по телефону. В трубке раздавался голос окружного прокурора, убеждавшего ее в том, что она совершает ошибку. Из-за тиканья часов было невозможно различить отдельные слова.

– То что вы пытаетесь устроить, уже ни в какие ворота не лезет, – наконец прозвучало отчетливо.

Прокурора, с которым она разговаривала, звали Том Дэниелс, и занимал он эту должность – окружного прокурора – давно. Ему приходилось иметь дело с Фелисити – они уже общались пару раз – но, кажется, с каждым новым разговором она падала в его глазах все ниже и ниже.

– Ничего я не устраиваю, – попыталась объяснить она. – Просто задаю вопросы.

– Неужели, – о, она слишком хорошо знала этот тон. Слышала с экрана телевизора, когда пересматривала его очередное интервью. Когда, к примеру, журналист задает какой-то неудобный вопрос, а Дэниелс ему в ответ вроде бы недоуменное «неужели», и беседа всегда перетекает в удобное для него направление. Неуловимый наклон бровей, выражающий одновременно и удивление и искреннюю обеспокоенность вопросом, и любой критик тут же перейдет на сторону Тома. Ему было уже за сорок, но для своего возраста Дэниелс обладал удивительно живым лицом, способным выразить широкий спектр эмоций. – И сколько же времени вы потратили на эту историю? Сомневаюсь, что Брэндон одобрил эту вашу затею.

Брэндон Аберман был главным редактором газеты, где работала Фелисити. Она пропустила мимо ушей откровенную издевку Дэниэлса, потому что во-первых, она не была идиоткой и не собиралась попадаться на этот избитый трюк, а во-вторых, конечно Брэндон ничего не знал о ее расследовании, он скорее бы послал ее собирать материал про прогноз погоды.

Ну и просто так отпускать это дело она не собиралась, без толку отвлекаясь на подначки Дэниелса.

– Итак, молодой человек из очень обеспеченной семьи выходит из здания суда без единого обвинения, хотя все вещественные доказательства указывают на него, – она попыталась вернуться к началу разговора.

– Вещественные доказательства… – тут же перебил ее Дэниелс. - Теперь я понимаю, за что вы получили свое высшее образование. Правда, если бы вы действительно что-то знали о процессе судопроизводства, то вы бы поняли, что мы обязаны выдвинуть обвинение на основе имеющихся доказательств.

– Таких, как, например, связи с мэром?

– Фелисити Стэплс, – в трубке раздался усталый вздох. Такой же, каким родители награждают непослушных детей, когда они что-то натворили. Что-то вроде «Фелисити Стэплс, подойди-ка сюда. Это твоих рук дело?». – Я думаю вы найдете более полезное применение своих талантов, чем вытягивание информации из окружного прокурора.

Редакция располагалась в большом светлом помещении. Повсюду были наставлены столы, за которыми работали журналисты. Яркие картинки на экранах телевизоров беззвучно сменяли одна другую. Рабочее место Фелисити располагалось возле лифта, прямо под часами. По обе стороны от нее возвышались закрытые шторками стеклянные стенки кабинетов, оставляя единственное свободное пространство - рабочий стол, пустующий уже полгода, и два больших окна с видом на небо, отражающееся в стеклах небоскребов.

В коридоре возле стенда с объявлениями Фелисити заметила Мелинду Гейнс с кружкой в руках. Гейнс в основном занималась написанием политических статей и обзоров.

Фелисити увидела, как она подняла кружку и сделала осторожный глоток. Вообще-то на стенде уже давно висело объявление «ищем менеджера в отдел СМИ». Фелисити знала об этом, так как уже сотню раз видела это объявление, изучала его, даже хотела позвонить, но каждый раз все стремления обрывались сомнением, а правильный ли это выбор, а подходит ли она на эту должность, не противоречит ли эта работа ее идеалам, и еще добрый десяток таких вопросов. В итоге, объявление вот уже год продолжало висеть на стенде.

Неизвестно, могла ли Фелисити с уверенностью сказать то же самое о себе. В работе журналиста постоянство – редкое качество. Мало кому удается долго задержаться на одном месте.

– У нас сейчас такая текучка, – донесся до нее голос Мелинды.

Слышать, как Мелинда Гейнс жалуется на нехватку кадров было одновременно и смешно и грустно, потому что Мелинда Гейнс в свои сорок четыре года уже успела написать целый сборник статей и заметок и разоблачить трех коррумпированных судей.

Если бы Мелинда Гейнс обратилась по объявлению «ищем менеджера в отдел СМИ», то отдел СМИ на долгие годы был бы обеспечен самыми остросюжетными материалами, и за будущее журналистики можно было бы не беспокоиться. Оно было бы буквально напечатано рукой Мелинды Гейнс.

– Меня вполне устраивает то, как я применяю свои таланты, спасибо за беспокойство, Том, – вступать в словесные дебаты с Дэниелсом не хотелось. Она еще успеет выразить все свое недовольство в тексте статьи.

Фелисити было тридцать три года, и планов на жизнь у нее было полным-полно.

– Это правда, что вы встретились с Хаммондами за день до того, как сняли все обвинения?

– Мне нужно посмотреть в своем ежедневнике.

Перед ее взглядом возникла нескладная фигура Тодда – стажера – неловко машущего желтым листком из записной книжки. Картинка Мелинды Гейнс, размышляющей о будущем журналистики, распалась на части. Фелисити подняла голову – Тодд взволнованно поправил очки. Она вопросительно кивнула ему.

– У меня тут убийство, – прошептал он.

Фелисити отрицательно покачала головой – она не занималась убийствами – политика, социальная жизнь, иногда несчастные случаи отравления какими-то экзотическими продуктами – вот были сферы ее деятельности – но никак не убийства.

– Получается, вы встретились с ними специально? Это была личная встреча?

– Я могу это уточнить и направить вам информацию, если нужно, – бодро ответил Дэниелс.

Конечно, ничего направлять он ей не собирался. Весь этот диалог был нужен только для того, чтобы потянуть время до того момента, пока статья не выйдет в печать. Тогда Том Дэниелс мог бы с гордостью отвечать, что он как окружной прокурор «рассмотрел мнения всех сторон по имеющемуся делу и теперь пришел к объективному решению». И все бы затихло до следующего витка городских новостей, когда новое громкое дело привлекло бы внимание газет и общественности, и никому бы уже не было дела до авантюрного расследования Фелисити Стэплс по делу Джеймса Хаммонда, симпатичного студента колледжа, чье блестящее будущее оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая просто посмеялась над ним на вечеринке.

– Так вы берете убийство или нет? – вновь обратился к ней Тодд.