22 смерти Мэдисон Мэй - Макс Бэри
Фелисити Стэйплс говорила по телефону с окружным прокурором, убеждающим ее в том, что она совершает ошибку. Слышно его было плохо. – О том, на что вы намекаете, не может быть и речи. – сказал прокурор. Звали его Том Дэниэлс. Это был не первый их разговор, и казалось, что после каждого он все больше разочаровывался в Фелисити.

– Я ни на что не намекаю. – ответила она. – Только задаю вопросы.

– Прошу. – Она не раз видела его прием на ТВ: когда он не хотел отвечать, он выдавал «Прошу» и плавно переводил тему. Поднимал брови, показывая восхищение и недовольство в одном выражении. Дэниэлсу было около 45, с слабым недо-загаром и удивительно красноречивым лицом. – Как долго вы это сочиняли? Сомневаюсь, что Брендону понравится, как вы распоряжаетесь своим рабочим временем.

Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она проигнорировала этот выпад, отчасти, потому что это была попытка ее отвлечь, отчасти, потому что он и вправду предпочел бы увидеть ее за работой, например над очередной горячей статьей.

– Молодой мужчина уходит от ответственности несмотря на изобилие улик, а все благодаря связям–

– Изобилие, – повторил Дэниэлс. – Рад, что вы нашли время подучить английский язык. Были бы вы лучше знакомы с судебным процессом, вы бы понимали, что мы делаем все возможное в нашем положении.

– Положение, это когда семья подсудимого на короткой ноге с мэром?

– Фелисити Стэйплс. – сказал он, словно родитель в ярости. – Фелисити Стейплс, подойдите. Это вы устроили? Лучше бы использовали свои таланты в деле, чем повторяли слова окружного прокурора.

Отдел новостей представлял собой огромное просторный кабинет с темными столами, расставленными вперемешку с кричащими телеэкранами. Стол Фелисити находился близко ко входу и лифтам, за часами. С обеих от нее сторон располагались стеклянные комнатки-офисы с глухими ставнями, а впереди, прямо позади свободного стола, который пустовал уже шесть месяцев, виднелись два великолепных окна, из которых открывался вид на небосвод, окруженный небоскребами. Посреди окон висела доска сообщений, где Мелинда Гейнс, политический репортер, стояла с кофейным стаканчиком. Мелинда подняла стакан и мягко отпила. Фелисити знала, что на доске объявлений висело объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Она знала, потому что уже несколько раз пробовалась на эту должность. И каждый раз она решала, что позиция не соотносилась ни с чем из того, на что она училась, где она работала и во что она верила, а также думала, что зарплата там будет ниже. Но это также была профессия, что просуществует еще минимум 12 месяцев, не говоря о ее собственной. Наблюдать, как Мелинда Гейнс смакует кофе в размышлениях было жутко, потому что ей было сорок четыре года, и она написала целую серию статей, разоблачающих трех коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривает кандидатуру на должность «менеджер по социальным сетям», то будущее журналистики уже предрешено. Вывешено на этой же доске.

– Меня устраивает то, как я использую свои таланты, спасибо, Том. – отрезала Фелисити, так как не планировала вступать в вербальную схватку с Томом Дэниелсом. Она хотела ослабить его бдительность, а после выложить все грязное белье в печати. Ей было тридцать три. Вся жизнь еще впереди. – Правда ли, что вы встречались с Хаммондсами за день до снятия обвинений?

– Я проверю свой ежедневник.

Ее мысли о Мелинде Гейнс, сомневающейся о будущем журналистики, были развеяны появлением нескладной фигурки стажера Тодда, размахивающего желтым листом бумаги. На его лице виднелись круглые очки и озабоченное выражение. – У меня тут убийство.

Фесилити отмахнулась. Она не бралась за дела с убийствами. Она писала о политике, образе жизни, иногда истории о людях, умерших от еды, которую есть не стоило, но не об убийствах.

– Ты же встречался с ним? Лично?

– Могу найти и отправить тебе информацию.

Охотно верится. Он ответил на звонок, предназначавшийся ей, чтобы лишить ее возможности высказаться, окружной прокурор Том Дэниэлс не ответил на запросы о комментариях к моменту публикации этой статьи, а теперь он будет водить ее за нос до следующего обновления в газете, когда никто уже и не вспомнит об удивительно гладком деле Джеймса Хаммонда, молодого человека из колледжа, чье светлое будущее ненадолго оказалось под угрозой после нападения на девушку, которая смеялась над ним на вечеринке.

– Возьмешься за дело с убийством? – повторил Тодд, появляясь в ее поле зрения.