Фелисити Стейплз слушала, как окружной прокурор уверял её по телефону, что она ошибается. Местами его было плохо слышно, и всё это из-за настенных часов. «То, что вы подразумеваете, просто-напросто неправда», – сказал окружной прокурор Том Дэниэлс. Они уже общались в прошлом, но после каждого разговора мнение Тома о ней, казалось, ухудшалось.
«Я ничего не подразумеваю», – сказала она. – «Я просто задаю вопросы».

«Ну конечно». Она уже видела этот приём по телевизору, когда он не хотел на что-то отвечать, и после этих слов он умело менял тему. На его крайне выразительном лице приподнималась бровь, демонстрирующее его удивление и оскорблённость. «Сколько времени вы понапрасну потратили на эту тему? Не верится, что Брэндон хочет такого для своей сотрудницы».

Брэндон Аберман – главный редактор газеты. Она не уделила внимания этому уколу, поскольку очевидно, что прокурор увиливал, хоть он и был прав. Брэндон с удовольствием дал бы ей новость про тараканов в общежитии вместо этого.

«Юноша из влиятельной семьи уходит без наказания, несмотря на обилие доказательств…»

«Обилие», – сказал Дэниэлс. «Я рад, что вам пригодилось глубокое изучение языка. Но если бы вы знали процедуру, вы бы поняли, что мы делаем всё возможное в пределах таковых».

«Возможно, что связь семьи с мэром повлияла на решение?»

«Фелисити Стейплз», – сказал он тоном разочарованного родителя. Фелисити Стейплз, подойди. Это твоих рук дело? «Я уверен, что вы найдете лучшее применение своим умениям, чем пытаться выудить сенсации из окружного прокурора».
Офис газеты представлял собой ряды черных столов, расставленных кое-как. Над головой висят телевизоры, которые вечно что-то показывают, но не тревожат слух работников. Слева и справа находятся офисы, отделенные занавешенным стеклом, а впереди, после долины столов, виднеются два окна, открывающие вид на небо. Где-то в центре стоит Мелинда Гейнс с чашкой кофе перед доской. Она пишет про политику и обозревает темы, но сейчас она задумчиво смотрит на объявление о наборе на должность СММ. Фелисити уже думала над этим, и всё время решала, что это ей не подходит. Она не училась на это, не работала с этим, не мечтала об этом, так ещё и денег меньше платят. С другой стороны, работа точно будет и через год, что она не могла сказать про свою профессию. Но наблюдать за задумчивостью Мелинды было волнительно, ей сорок четыре, и она основательно разоблачила трёх коррупционных городских судей. Если даже она думала сменить профессию, то эта доска олицетворяла будущее журнализма.

«Мне нравится, как я применяю умения, спасибо, Том», – сказала Фелисити. Она не хотела начинать словесную дуэль с прокурором. Она надеялась расположить его к себе, а потом уничтожить через газету. В тридцать три года можно ещё многое успеть сделать в жизни. «Это правда, что вы лично встретились с Хэммондсами за день до снятия обвинений?»

«Для этого мне нужно проверить записи».

Вид на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журнализма, закрыл неуклюжий стажёр Тодд, размахивающий бумажкой. На его лице были круглые очки и обеспокоенное выражение. «Тут убийство».

Фелисити отмахнулась от него. Она писала не об убийствах, а о городской политике, стиле жизни, и лишь изредка о смертях людей, которые съели не то, что надо. «Но вы же встречались с ними раньше, например, публично?»

«Я могу порыться в бумагах и отправить вам своё расписание, если хотите».

Он не сделает этого. Он согласился на звонок, чтобы не допустить заголовка «Окружной прокурор Том Дэниэлс не дал комментария до выхода статьи». Теперь он будет мешать ей до тех пор, пока не выйдет новая сенсация и пока все не забудут о ни к чему не приводящему признании вины Джеймсом Хэммондом, симпатичным молодым человеком, чьё будущее оказалось под угрозой из-за нападения на посмеявшуюся над ним девушку на вечеринке.

«Возьмёте убийство?» – спросил Тодд, снова преграждая ей взгляд.