Из книги Макса Барри «22 убийства Мэдисон Мэй»
Фелисити Стэйплз разговаривала по телефону с окружным прокурором. Ее отвлекало тиканье часов. Он говорил ей, что она совершает ошибку. «Ваши намеки не имеют ничего общего с действительностью», – сказал прокурор. Его звали Том Дэниелс. Они разговаривали Фелисити уже несколько раз, и каждый раз его мнение о ней было всё хуже и хуже.
– Я ни на что не намекаю, – сказала она. – Я просто задаю вопросы.
– Пожалуйста. – Фелисити не раз видела этот трюк по телевизору: когда прокурору задавали неудобные вопросы прижимали неудобным вопросом, за чем следовало это нарочито вежливое: «Пожалуйста», а затем непринужденная смена темы. В этот раз к "пожалуйста" добавилось едва заметное движение бровей Дэниелса – смесь показного добродушия и скрытого раздражения. Ему было около сорока пяти, лицо украшал сомнительный загар, но мимика оставалась на редкость выразительной.
– И сколько же времени вы потратили на эту… сенсацию? Не могу поверить, что Брэндон считает ваш интерес к этой темой разумным использованию рабочего времени.
Брэндон Аберман был редактором газеты. Он сказал какую-то неуместную шутку, но она его проигнорировала. Фелисти понимала, что это просто уловка. К тому же, она не сомневалась, что Брэндон предпочел бы, чтобы она работала над другим делом, лучше всего, связанного с постельными клопами.
– Молодой человек из влиятельной семьи избегает тюремного заключения, несмотря на множество улик…
– «Множество», – сказал Дэниелс. – Я, конечно, рад, что ваше филологическое образование вам пригодилось, однако, если бы вы имели полное представление о реальном судебном процессе, вы бы понимали необходимость поиска компромисса, учитывая текущие обстоятельства.
– К «обстоятельствам» относится тесное общение семьи этого парня с мэром.
– Фелисити Стэйплз, – укоризненно произнес он, словно недовольный родитель. Фелисити Стэйплз, иди сюда. Ты что натворила? – Я более, чем уверен, что вы найдете вашим талантом более достойное применение, чем гоняться за скандальными заявлениями окружного прокурора.
Огромный зал редакции гудел безмолвными, но бешено мелькающими экранами телевизоров, под которыми громоздились тёмные рабочие столы.
Стол Фелисити распролагался у входа, рядом с лифтом, прямо под тикающими часами. По обе стороны от нее располагались стеклянные офисы с глухо закрытыми жалюзи, а впереди, за пустым участком рабочего пространства, который пустовал уже как шесть месяцев, находились два огромных окна, откуда открывался вид на небо, обрамленное небоскребами. Между ними висела доска объявлений, у которой стояла Мелинда Гейнс, политический репортер и колумнист, с чашкой кофе. Мелинда подняла чашку и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске объявлений висело объявление о вакансии «менеджера по социальным сетям». Она знала, потому что сама несколько раз внимательно изучала его. Каждый раз она приходила к одному и тому же выводу: эта должность не имеет никакого отношения ко всему, чему она когда-либо училась, к чему стремилась и во что верила, а еще там меньше платили. А еще она знала, что это должность хотя бы будет существовать ближайший год, чего нельзя было сказать о той, которую она занимала сейчас. Наблюдать, как Мелинда Гейнс внимательно смотрит на это объявление и о чем-то рызмышляет, попивая кофе, было ужасно. Ей было сорок четыре года, и она написала потрясающую серию статей, разоблачающих трех коррумпированных городских судей. Если Гейнс действительно рассматривает эту должность, то будущее журналистики предрешено. В прямом смысле оно висело там.
– Меня вполне устраивает, как я применяю свои таланты, Том, – сказала Фелисити. Она не хотела вступать в словесную перепалку с Томом Дэниелсом. У нее был другой план: усыпить его бдительность и разнести его в своей статье. Ей тридцать три года – она могла себе это позволить. – Правда ли вы встречались с Хэммондами накануне вечером, прежде чем с вас сняли обвинения?"
– Мне нужно будет посмотреть в своем ежедневнике.
Раздумья Мелинды Гейнс о будущем журналистики прервала неожиданно появивщаяся фигура стажера Тодда, энергично размахивающая желтым листком. «У меня тут убийство».
Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась убийствами. Она писала о городской политике, образе жизни, иногда о людях, которые умерли, съев что-то не то, но никак не об убийствах. «Но вы же с ними знакомы? Разве нет?»
– Если хотите, я могу узнать и прислать вам информацию.
Конечно он этого не сделает. Он принял ее звонок: Окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на запросы о комментариях к моменту публикации этой статьи; теперь он будет тянуть время до следующего витка новостного цикла, когда никто не вспомнит об удивительно мягкой сделке о признании вины Джеймса Хэммонда, симпатичного студента колледжа, чье многообещающее будущее было ненадолго омрачено нападением на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.
– Ты можешь взять сюжет об убийстве? – спросил Тодд, встав прямо напротив нее.