Двадцать два убийства Мэдисон Мэй
Макс Барри
Фелисити Стэйплз разговаривала по телефону с прокурором, который все время пытался убедить ее в собственной неправоте. Из-за тиканья часов его было едва слышно.
– То, на что Вы намекаете, просто невозможно, — сказал прокурор. Это был окружной прокурор, звали его Том Дэниелс. Ранее они уже общались, и каждый раз складывалось впечатление, что он все больше и больше в ней разочаровывается.
— Я ни на что не намекаю, — спокойно ответила она. — Я просто задаю вопросы.
— Прошу, — перед глазами уже встало выражение лица, которое он часто делает на телевидении, когда тема ему была неприятна – как он хмурит брови, одновременно выражая и раздражение, и удивление: «Прошу», - и переход на новую тему. Ему было под сорок пять, у него была слегка загорелая кожа и очень выразительные черты лица. – Сколько времени у Вас ушло на работу? Странно, что Брендон считает, что Ваши ресурсы надо использовать именно так.
Брендон Аберман был главным редактором газеты. Фелисити не повелась на уловку — во-первых, это был очевидный уход от темы, а во-вторых, да, Брендон определённо предпочёл бы, чтобы она занялась чем-то другим. Желательно — статьей о клопах.
— Молодой человек из влиятельной семьи выходит сухим из воды, несмотря на массу улик...
— «Масса», — перебил Дэниелс. — Здорово, что Ваше филологическое образование Вам всё-таки где-то пригодилось. Если бы Вы лучше разбирались в нашей работе, Вы бы понимали, что иногда надо выбирать из всех зол наименьшее.
— «Наименьшее зло» — это дружба с мэром?
— Фелисити Стэйплз, — произнёс он, будто разочарованный в своем ребенке родитель. Фелисити Стэйплз, иди сюда. Ты опять всё испортила? — Уверен, Вы могли бы применить свои таланты в более достойном направлении, а не выуживая у окружного прокурора компрометирующие материалы.
Редакция представляла собой огромное открытое пространство с тёмными столами, расставленными в случайном порядке под экранами, транслирующими картинку без звука. Стол Фелисити находился у входа, рядом с лифтом, прямо под часами. Слева и справа тянулись ряды офисов с огромными окнами и опущенными жалюзи, а впереди, за кучей пустующих столов — оно пустовало уже месяцев шесть — были два великолепных окна, сквозь которые можно было увидеть кусочек неба между небоскрёбами. Посередине висела доска объявлений, у которой стояла Мелинда Гейнс — политический обозреватель и колумнист, — с кружкой кофе в руках. Мелинда подняла кружку и сделала небольшой глоток. На доске Фелисити видела внутреннее объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Видела, потому что разглядывала его уже не раз. Каждый раз решала, что эта должность не имеет ничего общего с её образованием, карьерой и убеждениями. Да и платили там меньше. Но эта работа точно будет востребованной и через год тоже. В отличие от её нынешней. Видеть, как Мелинда Гейнс раздумывает над этим объявлением, было пугающе — ведь Мелинде сорок четыре, и она написала целую серию громких расследований о трёх коррумпированных судьях. Если она всерьёз рассматривает работу в соцсетях, значит, конец журналистики не за горами. Так и написано — вот там, на доске.
— Меня вполне устраивает, как я применяю свои таланты, спасибо, Том, — сказала Фелисити. Ей не хотелось препираться с Томом Дэниелсом. Ей хотелось, чтобы он расслабился и расскрылся — и потом она все расскажет в статье. Ей было тридцать три. У неё ещё куча возможностей. — Правда ли, что накануне закрытия дела вы лично встречались с Хаммондами?
— Нужно проверить в ежедневнике.
Её взгляд на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журналистики, заслонил нескладный силуэт Тодда, стажёра, с жёлтым листком в руках. На нем были круглые очки и, с тревогой в голосе, он произнёс:
— У нас убийство.
Фелисити отмахнулась. Убийствами она не занималась. Её темы — городская политика, стиль жизни, иногда истории о тех, кто умер, съев что-то не то. Но не убийства.
— Вы всё-таки встречались с ними? Ну, в светской обстановке?
— Я могу выяснить и отправить Вам информацию, если хотите.
Но он не отправит. Он ответил лишь потому, что не хочет, чтобы она написала «Окружной прокурор Том Дэниелс не дал комментарий к моменту публикации». А теперь он будет тянуть, пока новостной цикл не завернётся по новой, и никто уже не вспомнит о подозрительно мягком соглашении по делу Джеймса Хаммонда — симпатичного студента, чьё блестящее будущее чуть было не пострадало из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.
— Ты можешь заняться убийством? — спросил Тодд, снова встав прямо перед ней.